|
— Он опустил запястье. — Думаю, все нормализуется. Но у Найла, сознающего горячечную сумятицу в мозгу девушки, оптимизма было меньше. Даже при стороннем взгляде на ее сознание возникала жгучая жажда и невольное желание кинуться в ледяную воду. — На данный момент поделать ничего нельзя, — сказал Симеон. — Давайте сходим посмотрим, как там дела у Бойда. Было облегчением последовать за ним из комнаты. Лишь оставив за собой полкоридора, никак не раньше, Найл почувствовал, что жжение унимается. В большой комнате наверху еще недавно работали плотники, и там пахло свежеструганным деревом и мастикой. Пять ящиков из хранилища стояли теперь у стены; пол и длинные узкие столы были заставлены всякой всячиной, от рулонов бинтов и ваты, до странного вида медицинских приборов, чем-то напоминающих те, что доводилось видеть в зале Белой башни. Бойд увлеченно поддевал ломом крышку на ящике. Он указал на большую коробку на полу: — Электронный микроскоп. Знаешь, во сколько раз увеличивает? — Фелим покачал головой. — В полмиллиона! А это, — он указал на блестящее хромированное устройство, лежашее на столе, — компаративный микроскоп, — он коснулся кнопки у основания прибора, и вспыхнул мелкий, но удивительно яркий огонек, ответив предметное стекло. — Отчего оно зажглось? — недоуменно спросил Фелим. — От батареи, разумеется. — ответил Бойд с усмешечкой. — К двадцать второму веку изобрели батареи емкостью в тысячу вольт. — А как вам это? — Он взял со стола черную трубку и нажал на кнопку; на противоположную стену упал мощный сноп света. Трубку Бойд навел на лицо Фелима и покрутил у основания; свет был таким ослепительным, что Фелим прикрылся руками. — Ну не чудо, а? Аварийная подсветка для операционной. А на это — взгляните! — Он открыл пластмассовую коробку и выташьл оттуда плоский приборчик с ручкой посреди основания. Приборчик был квадратный, сантиметров тридцать, и сделан, казалось, из матового стекла. — Что это? — Переносной рентген. — Он повернулся к Найлу. — Положи-ка руку на стол. Найл безропотно подчинился. Бойд установил над ней стекло, затем нажал на выключатель. Стекло зажглось зеленоватым светом. Найл с изумлением смотрел, как плоть на глазах исчезает и обнажается кость. Бойд довольно хмыкнул и подставил приборчик к лицу Фелима; вместо лица немедленно возник оскаленный череп с пустыми глазницами. Когда Фелим начал отводить голову, Бонд сказал: — Погоди еще минутку. — Обеими руками он потянул ручку. Череп Филима начал постепенно облекаться плотью — не обычной, а студенисто прозрачной, через которую ясно просвечивали все жилы и артерии. Внутри черепа можно было различить очертания мозга. — Вот видишь, дядя, а ты говоришь! У Фелима, оказывается и в самом деле есть мозги. — Он ловко увернулся от шутливого удара Фелима. Найл взял со стола поблескивающую металлическую трубу, тридцать сантиметров длиной и сантиметров пять в диаметре. Формой она напоминала раздвижной металлический жезл, найденный в окрестностях Диры. Как и жезл, для своих размеров она была необычайно тяжела. С одного конца у трубки было матовое стеклышко. Регулятор сбоку мог передвигаться по градуированной прорези. Когда Найл подвинул регулятор вперед, стеклышко засияло ровным зеленым светом. — Что это? — спросил он у Бойда. — Точно не знаю, — видно, что пареньку не хочется в этом признаваться. — Какой-нибудь фонарь? Найл посветил себе на ладонь. Удивительно, зеленый свет ласкал приятной прохладой, словно легкий ветерок. Продвинул регулятор чуть вперед, и свет заметно усилился, да и руке стало заметно холоднее. При регуляторе на середине шкалы кисть замерзла до онемения, будто опущенная в ледяную воду. Даже когда повернул трубу в сторону, кисть ломило так, что трудно было пошевелить пальцами. |
