Пегги Джин было приятно, что он всегда называет ее малышкой.

Намазав волосы Пегги Джин краской, он завернул каждую прядку в квадратик алюминиевой фольги.

— Как поживает твой соседа — Пегги Джин нравилось чувствовать себя современной политкорректной женщиной. Хотя она и понизила голос, произнося слово «сосед».

— Умоляю… он меня с ума сводит. Знаешь, какая была его последняя бредовая фантазия? Хочет стать кулинарным стилистом.

Пегги Джин кивнула в зеркало.

— Прихожу тут домой, а он натирает сырую индейку кремом для обуви, чтобы та выглядела как жареная.

Пегги Джин сморщилась.

— Фу.

— Кошмар. Попробуй поживи с человеком, который с помощью фена плавит сырный соус для начос.

Пегги Джин даже представить такого не могла.

— Ты еще самого главного не знаешь. Я застал его, когда он гравировал на стейке решетку моими лучшими щипцами для завивки! — пожаловался Клод, притворяясь раздраженным и закатывая глаза.

Следующие двадцать минут Пегги Джин сидела под сушилкой, листала «Элль» и мечтала о длинных ногах. Но потом отругала себя за такое тщеславное желание и мысленно поблагодарила Бога за то, что тот дал ей троих чудесных красивых сыновей и любящего мужа.

Когда Клод осмотрел ее волосы и решил, что все в порядке, он отправил ее к раковине, где Соня удалила краску и промыла голову Пегги шампунем и кондиционером.

Пегги Джин вернулась в кресло, и Клод высушил ее новые мелированные волосы феном и уложил с помощью круглой щетки. Отступив назад и любуясь своим творением, он произнес:

— Как здорово мы придумали. Новая прическа чудесно оттеняет твои черты. Они становятся более четкими.

И тут Клод что-то увидел в зеркале и наклонился, чтобы заглянуть Пегги Джин в лицо.

— Дорогая, нам срочно надо осветлить волосы на верхней губе. Сиди, я вернусь через секунду.

«Но я же их уже осветлила, — испугалась Пегги Джин. — Неужели опять выросли? Всего за пару дней?» Она была так потрясена, что не могла шевельнуться и так и сидела на месте, глядя на свое отражение. «Что со мной происходит?» — думала она.

Потом Пегги Джин взяла сумочку, достала бутылочку валиума и проглотила таблетку, не запивая.

— Нет, Макс, честно, он не подумал, что ты придурок, — объясняла Лори своему раздраженному клиенту. Макс ходил туда-сюда по комнате, а Лори пыталась вселить в него надежду. — Теперь я свяжусь с «Дискавери Ченнел». А потом пошлем твои резюме и биографию по факсу в «Лайфтайм». Я закину удочки, разузнаю, что к чему.

— Не трать время, меня никто и никогда больше не возьмет на работу. Моей карьере конец.

— Максвелл, нельзя все принимать так близко к сердцу. Им пришлось взять азиата, у них просто не было выбора. Зачем им стомиллионный иск по обвинению в дискриминации, как было с телесетью «Телефонный шопинг»?

Макс все понимал, хоть и не хотел этого признавать. Недавний иск Ребекки Чау против компании «Телефонный шопинг» был потрясением для индустрии телемагазинов. По словам Ребекки, руководство нарушило ее права, так как ее перевели на ночной эфир, в то время как в дневных программах остались лишь белые телеведущие.

Даже «Магазин на диване» выпустил меморандум, чтобы узнать, имеются ли у ведущих «латиноамериканские, азиатские, афроамериканские или индейские корни». Оказалось, что в жилах прапрабабушки Адель Освальд Кроули по отцовской линии, ирландской католички, текла кровь навахо. И вот через месяц Адель нарядили в мини-платьице из замши с бахромой и предоставили ей собственное шоу: реклама драгоценностей из бирюзы «Индейские мотивы» с декорациями в виде кактуса и вигвама.