– Ну… – Арси замялся. Он пытался найти слова описания для строптивой невзрачной девицы, которая Тау‑ру наверняка виделась сказочной принцессой. – На левой руке у нее было кольцо императрицы, – начал он с нейтрального факта.

– Это? – Магистр одним движением оказался около советника и сунул ему под нос кольцо, отданное Инси‑лаем. – Где Кира, раззява?

– Мы были в саду, когда появился Посланник. Потом вспышка, темнота, вспышка и я здесь.

– Так, – Магистр все понял и обернулся к бэссу, – кого же я обменял на свое кольцо сегодня утром? Теперь я понимаю, почему проклятый волшебник был так настойчив. Арси, сосредоточься. Все по пунктам с первой минуты моего отсутствия. Каждое слово, каждый жест, каждую мысль. Особенно сегодняшнее утро…

***

Горохов сидел в своей конторе мрачнее футбольного тренера, чья команда вылетела из чемпионата еще в отборочном туре. Причин на подобное настроение у Вадима Игоревича было предостаточно. Неделя, проведенная им в глубокой душевной тоске, принесла массу побочных эффектов откровенно негативного характера.

Во‑первых, Алиса так и не нашлась, а в милицию после последнего рандеву с Горбулей идти было боязно. Во‑вторых, попытка выхода из депрессии посредством слабо– и неслабоалкогольных напитков давала о себе знать больной головой, чувством вины перед человечеством и мутным до отвращения состоянием организма. В третьих, компаньон, на чью честность и преданность общему делу Вадим Игоревич имел полное право рассчитывать, не оправдал доверия и воспользовался отсутствием Горохова в целях личного обогащения, а именно, перевел львиную часть банковских активов их совместного предприятия в коммерческую неизвестность. То есть перевел‑то он их вроде бы для оплаты товара какой‑то немецкой фирме‑посреднику, та пустила средства по этапу в Гонконг, Гонконг отфутболил в Бразилию, а Бразилия, хоть и королева футбола, пас прозевала и денежки, нажитые непосильным трудом, растворились в воздухе где‑то над Атлантикой. Компаньон тоже исчез, что, собственно, в создавшейся ситуации было ожидаемым и логичным.

Итак, Горохов героически страдал в кабинете, пытаясь реанимировать себя черным кофе и минералкой. Но кофе имел горький вкус предательства, а дорогая французская вода явственно отдавала родным русским болотом. Раздосадованный Вадим Игоревич почему‑то припомнил визит волшебницы Маши и материализовавшийся при этом из воздуха коньячок. «Ох, сейчас бы, – Горохов оборвал себя на полумысли, – нет, я точно все. Какие волшебники? В них, наверно, даже Алиса уже не верит, а я, старый дурак, даже заплатить ухитрился за колдовской сервис. Ну это ж надо так лохануться! Хотя, Алису‑то эта Маша все‑таки нашла, но не Алису, а кота, которого потом стащил мужик… Так. – Горохов понял, что снова запутался и, оставив на время мысли о дочери, занялся анализом второго колдовства – финансового. – Почему Бразилия? Мы, что, теперь обезьянами торгуем?» Почему эта латиноамериканская страна ассоциировалась у него именно с обезьянами, Вадим Игоревич не знал, и от этого было на его многострадальной душе еще грустнее…

***

– Идея неплохая, но рискованная, – оценил Инсилай предложение Варвары. – Мне бы не хотелось принимать материальное воплощение. Его легче засечь.

– Сквозняком решил по крепости прогуляться?

– Да нет, попробую мыслью.

– Каким образом? – не проявила энтузиазма Варвара. – Сам же говорил, что крепость закрыта для сканирования.

– Хоть открыта, хоть закрыта, мне плевать. Я просто стану мыслью и затешусь под шумок в какую‑нибудь административную голову.

– К Тауру, например, – скептически отнеслась к его предложению Волшебница.