«Они поднимать меня собираются, – с раздражением думала изрядно промокшая Софка, – или так и будут всем хором таращиться?» Ко всем ее бедам дракон, напуганный нашествием знакомой и не очень публики, начал предпринимать робкие попытки к бегству. Софка крепко вцепилась в драконью лапу и попыталась его побегу воспрепятствовать. Дракон воспринял это как личное оскорбление и сыграл в огнемет.

Тем временем подтянулись остальные. Боевая тетя Рая с первого этажа, поверившая крикам про пожар и прихватившая с собой ведро воды, Люся, соседка напротив, с раритетным дедовским штыком революционного матроса на случай грабителей, Иоська с пустыми руками, но при полной боевой готовности к подвигам в глазах. Последней нарисовалась Шурочка, соседка сверху, с рыжим карликовым пинчером Гошей под мышкой. У Альвертины чесался язык спросить, на кой черт Шурка приперла с собой эту истеричную рыжую тварь: на случай экстренной эвакуации или в качестве дер‑жи‑хватай, для погони за ворами, но не успела, ее опередила Чарка. Увидев перед собой своего мелкого приятеля, доберманша радостно взвизгнула и, едва не затоптав Софку, ломанулась ему навстречу, поняв, что сегодня – день развлечений. Дракон поддержал всеобщее веселье парой добротных огненных плевков. Тетя Рая сразу сообразила, что про пожар кричали правду, и, растолкав общественность, выплеснула в кухню ведро воды, усугубив уже имеющий место потоп. Пока разбирались, горим – не горим, пинчер с Чаркой под шумок смотались, и уже через пару секунд их громкий брех переместился во двор. Дракон решил не отрываться от коллектива и деловито потопал за ними. Вера Абрамовна вышла из ступора и бросилась извлекать Софку из‑под перевернутой ванны. Иоська с Альвертиной переглянулись и, рассудительно сняв обувь, пошлепали ей помогать. Шурка подумала и помчалась вниз ловить своего чокнутого кобеля, чуть не зарезавшись об революционный штык Люськиного то ли деда, то ли прадеда. Последней приползла глуховатая мадам Гор‑цехович с паспортом, кучей удостоверений и значком почетного чекиста на байковом халате.

– Или мне наконец сделают нормальное электричество, или я видала Вашу власть и Ваши выборы на старом еврейском кладбище! Вот только не надо мне больше ничего обещать! – на одном дыхании провозгласила старуха, и черные усики под ее крючковатым носом угрожающе зашевелились.

«Старая ведьма! – обреченно взвыла про себя Софка. – Лежать мне в этой чертовой луже, пока она не расскажет про свой путь в революции!» Любовь почетной чекистки к монологам была известна всему кварталу. Бабку ходили слушать, как Жванецкого.

– Мне обещали коммунизм, и я ловила бандюков по всей Одессе, чтоб Советская власть на них не отвлекалась, когда будет строить электрификацию, без которой нам было не видать коммунизма, – завладев трибуной, завела мадам Горце‑хович. – Потом объявили, что бога нет, и я несла в Торгсин Семин пасхальный костюм. А что? Зачем ему пасхальный костюм, когда пасху отменили вместе с богом? Зато на этот костюм мы, слава богу, почти полгода имели, что кушать, а не клали зубы на полку рядом с мылом по талонам!

Внимание аудитории непроизвольно раздваивалось между Софкиной пантомимой и конферансом почетного чекиста. Софка поняла, что теряет зрителей, и театрально застонала. Вера Абрамовна немедленно определила наличие симуляции и переключилась со спасения дочери на созерцание сольного концерта мастера художественного слова.

– И, слушайте, чего они все время меняют деньги? – для достоверности бабка потрясла перед носом у зрителей пачкой потрепанных Керенок, Катенек и еще каких‑то никому не ведомых купюр. – Когда в последний раз у меня забрали рубли и дали купоны, мне обещали светлое, свободное от москалей будущее и посоветовали временно потуже затянуть свой ремень, потому что сразу хорошо не бывает. И что? Теперь ни бога, ни света, и я сижу в темноте с затянутым ремнем! Я так и знала, что этим кончится! Когда Семина мама писала из Канады, что отдала почти все свои сбережения за лечение мужа и учение внуков, я радовалась, что у нас все бесплатно, и не слушала Сему, когда он говорил, что бесплатный сыр – только в мышеловке.