У причала Мария Фёдоровна, ступив на борт, вдруг обернулась ко мне и довольно громко сказала: — Пока давайте там побудем вдвоём.

— Как скажете, Ваше Величество, — склонил я голову в положенном поклоне.

Её предложение отсекло свиту, а мы присели на кресла, глядя в окно на озеро Велье.

— Знаете, иногда мне кажется, будто Россия — это огромное озеро. Со стороны — гладь, а в глубине… — Она не договорила, устремив взгляд вдаль, где над стеной камыша медленно поднимался дымок от рыбацкого костра.

Гидросамолёт слегка покачивало и лишь плеск набегающих волн вмешивался в тишину внутри салона. Её Величество, стиснув руки на коленях, едва слышно шептала что-то по-немецки — то ли строчки из Гёте, то ли детскую молитву.

— Александр Сергеевич, а для чего здесь клетка устроена? — ткнула пальчиком Императрица в угол салона.

— Для чижиков, Ваше Величество. Чиж — птица неприхотливая, и поёт хорошо, а мои чижики ещё и салон будут освещать. Хотя кроме них я бы ещё какой-то из фрейлин перл сделал. Тогда она и свет для чтения обеспечит, и чай или кофе сможет во время полёта приготовить.

— Вот Голицыной и сделайте. Екатерина Дмитриевна девушка очень способная и интересная. Хорошо образована, княжна из знатного рода, и характер у неё чудесный. Такой бриллиант долго в невестах не удержится. Уведут девушку — потом локти кусать будете.

Ого, на этот раз Мария Фёдоровна за меня уже всерьёз взялась.

— Вряд ли княжне мой образ жизни понравится, а я его в ближайшие годы менять не собираюсь. Опять же, оставить молодую жену одну и в Петербурге, полном разных соблазнов — глупость несусветная.

— А вы с ней поговорите на эту темя, когда перл для неё будете формировать. И да, лучше его в колечко вставить.

— М-м, кольца приличного случаю у меня не заготовлено. Я на браслет рассчитывал.

— Браслет… Хорошо, пусть будет браслет. Всё лучше, чем ничего, — буквально на пару секунд задумалась Императрица, прежде чем вынесла свой вердикт, — Только потом сразу не убегайте. Погода хорошая. Выведите девушку на прогулку, хотя бы на полчаса. От вас не убудет, а у неё потом на всю жизнь воспоминания останутся.

Покинув причал, мы ещё немного прокатились вдоль полей, где вовсю кипела работа, и нагуляв изрядный аппетит, вернулись в усадьбу, чтобы плотно пообедать.

Перл для Голицыной я взялся формировать после вечернего чая. Получилось очень удачно, и даже с некоторым перебором по его возможностям.

Под неторопливое формирование мы с княжной очень мило поболтали. Оказывается, я очень понравился её матушке. Вот тут-то я и сообразил, кого же мне напомнила та фрейлина, что утром в спальне Императрицы с вышивкой в руках была замечена.

Хм, сдаётся — охота на меня по всем правилам открыта, и даже смотрины уже прошли. Крепко меня дамы обложили, а впереди ещё вечерняя прогулка. Надо будет крайне тактично узнать у княжны, насколько она привязана к столице и всем её «прелестям», включая пышные балы, званые вечера и театральные премьеры.

Но девушка и впрямь хороша, чего уж скрывать! Может и права мудрая Императрица — такую упустишь, а потом пожалеешь не раз.

Опять же — под венец пока силой никто не тащит, так что, посмотрим.

Глава 8

Наступил день, долгожданный и важный — день, когда мне предстояло вручить Императрице-матушке три летающих дормеза, а Его Императорскому Высочеству Николаю Павловичу копии моего Катрана. Работа была выполнена безупречно, пилоты обучены, совесть чиста, а душа спокойна. Настроение было не просто хорошим — оно светилось радостью от сделанного.

Еще с раннего утра, по просьбе Марии Фёдоровны, я прибыл в её временные покои и был немедленно провожён фрейлиной в будуар Императрицы.