Вот что за люди такие! Перлами никто в семье не пользуется, так как они достались кому по случаю, а кому по наследству от столь далёкой родни, что привязка на кровь уже не работает, но нет же — денег хотят, как за новые, сделанные для них на заказ.

— Ну наконец-то! — воскликнул Пятов, встречая меня на крыльце особняка хлебом-солью. — Мы уж думали, вы до ледостава не успеете!

— Перлы привезли? — сразу же спросил Рукавишников, оглядывая мой скромный багаж.

Я усмехнулся.

— Будут перлы, но не столько, сколько хотелось бы. Аурум в Москве нынче дорог и встречается так же редко, как невинные балерины.

Купцы переглянулись.

— Ну что ж… — вздохнул Пятов. — Нам главное — первые два цеха запустить.

Осматривать строительство поехали с утра

Завод встретил нас гулом работ: плотники заканчивали обшивку крыши второго цеха, а внутри уже стояли две паровые машины, блестящие чёрным лаком и медными деталями. От них тянулись ременные передачи к будущим станкам.

В цехах светло. Моя заслуга. Стены цеха выложены в два кирпича, и зазор примерно такой же ширины выдержан между слоями плёнки, надёжно закреплённой прибитыми рейками изнутри и снаружи рамы. Этакая имитация стеклопакета, но изрядной толщины. Прочность плёнки я уже на своих оранжереях и теплицах проверил, так что ближайшие два года можно за неё не беспокоиться, а потом поменяем. Несложно.

— Вот, — Рукавишников провёл рукой по корпусу одной из машин, — Всё готово, кроме движителей для вспомогательных линий. И они уже почти собраны. Остались мелочи. И перлы.

— Шесть перлов на два цеха, — прикинул я объём работ и свои запасы аурума. — Моих запасов должно хватить. Но впритык.

— А если не хватит?

— Тогда придётся к себе в имение возвращаться. Там у меня есть разведанные Колодцы, которые должны были успеть восстановиться, — неохотно заметил я, сожалея, что сразу из Москвы полетел в Нижний.

Так-то можно было и к деду заглянуть. Давно я у него не был. Там-то точно Колодцы восстановились.

— Так вам Колодцы нужны? — отчего-то обрадовался Иван Степанович.

— Хороший Колодец точно бы не помешал, тогда и перлы можно помощней соорудить, — с надеждой ответил я Пятову, — Чтобы с запасом были.

— Тогда дело поправимое. Есть у меня один знакомец. Живёт, правда, далековато. В шестидесяти верстах вниз по реке.

— Так у меня же самолёт есть.

— Точно! Когда вы будете готовы?

— Уже готов. Надо лишь ларцы свободные с собой забрать.

— Тогда чего же мы ждём?

Слетали удачно. Помещик, живший бирюком, только на вид казался нелюдимым. Зато увидев Ивана Степановича он искренне обрадовался. Когда выяснил, зачем мы прилетели, то нисколько не чинясь разыскал нам карту с пометками и дал своё разрешение на опустошение Колодцев, заявив, что ему они без надобности, а государственных Формирователей он уже пять лет на свою землю не пускает. Не может простить обиду за то, что его со службы выгнали.

Оставив хозяина с купцом в поместье, я за два часа опустошил пять ближайших Колодцев, под завязку наполнив прихваченные с собой сундучки.

— Что за история с Викентием Павловичем приключилась? Не секрет? — Спросил я у Пятова, когда мы летели обратно.

— Не особый. Про то происшествие у нас в городе многие знают. Я с Кайгородовым по его службе знакомство водил. Полезно порой, знаете ли, иметь в близких знакомых нужного чиновника. Вот только проигрался как-то раз наш Викентий в карты, да так крупно, что в подотчётные деньги руку запустил.