— В большей степени дворяне, друг мой. Даже купцы, из тех, что в первом поколении, и те прибыли больше казне приносят, чем многие аристократы, кичащиеся своей знатностью.

— И что делать?

— Думать и работать! Не хочу хвастаться, но вопрос с отменой крепостного права на моих землях уже решается. В казну я изрядно заношу. И про флот с армией думаю. Как про нужды, так и про перспективы.

— И всё-таки ты хвастаешься, — мотнул головой Пущин.

— Или в соратники зову? — подмигнул я всем троим, заставляя их серьёзно задуматься.

Глава 18

Всему приходит конец и даже самому затяжному осеннему дождю. Не то чтобы он сильно усложнял жизнь: мы с Пущиным эти несколько дней провели не в открытом поле, а под крышей мастерской, где пахло металлом и свежей краской. Успели не только переждать непогоду, но и собрать несколько прототипов торпед, которые Иван просто мечтал запустить в воду.

— Подождём денёк, пока всё просохнет, или всё-таки сегодня на озеро выйдем? — кивнул он за завтраком на окно, залитое солнечным светом. — А если завтра снова затянет?

Идея самоходной мины будоражила приятеля. Сказать по правде, порой мне казалось, что она стала для него чем-то большим, чем проект.

Маяком.

Целью, которую он должен был достичь, как моряк — горизонта.

За эти дни ненастья он не давал ни мне, ни себе покоя. Ни утром, ни вечером. Бывало, чуть ли не силой вытаскивал меня по утрам из кровати, едва рассвет начинался. А после завтрака — бегом в мастерскую, где под шум дождя он проверял работу механизмов так, будто в этом была вся его судьба. Особого внимания удостаивалась крыльчатка, которая должна была взводить взрыватель торпеды через сто сажень после начала её движения.

К счастью, в моём селе дороги были сделаны с умом и не раскисали от двух капель дождя. Так что я не рисковал застрять по щиколотку в грязи, как это обычно бывает в других сёлах и деревнях. В противном случае, честно скажу — ни за какие благие цели я бы не вышел из дома.

— А чего тянуть? — встал я из-за стола и подошёл к окну, чтобы погреться в солнечных лучах. — Озеро же всё равно не высохнет.

— Князь, мне кажется или ты и правда на вершок* подрос? — заметил сидящий за столом Дельвиг. — Вилли, ты что скажешь?

* 1 вершок равен 4,45 см

— Может и подрос, — меланхолично ответил Кюхля. — Я, в отличие от вас, Александра каждый день вижу и мне сложно говорить о его изменениях. Да и куда мне с моими двумя аршинами и девятью с половинами вершками о вас, низкорослых, судить. **

** Кюхельбекер был одним из самых высоких учеников Царскосельского лицея. Его рост был 184,5 см.

— Француз, у тебя какой рост? — подошёл к окну Антон и прислонился к моей спине своей. — Братцы, посмотрите кто из нас выше.

— Да вы оба одного роста, — оценил нас Пущин, поднявшись из-за стола. — Саша, так какой у тебя рост?

— Два аршина пять с половиной вершков***, — озвучил я известные в моём мире цифры. — По крайней мере, в лицее такой был. Чёрт, то-то я думаю, с какой бы стати мне одежда короткой становится, а обувь жать начала. Я уже, грешным делом, Акульку начал подозревать в диверсии — думал, что она по ночам мне понемногу рукава со штанами подшивает, чтобы те короче стали.

*** Рост А. С. Пушкина в реальной истории составлял 166,7 см

— Не поделишься секретом роста? — по-дружески положил мне руку на плечо Дельвиг. — Я же помню, что ты в лицее был ниже меня, а сейчас вровень стал.

— Если бы я ещё сам знал, — задумался я, плюхнувшись на стоящий у окна стул.

В этот момент появилась Лариса и повертела указательным пальцем у виска, а затем этим же пальцем ткнула себе между грудей.