Ари никогда не признавала, что она неправа. Тяжело, наверное, с таким качеством людям жить. Или, наоборот, слишком легко. Не знаю. Я, например, всегда думаю, что я неправа. И это сложно. Видимо, у меня заниженная самооценка.

Тут мимо прошли Томас, Сидни и Билли. Сид посмотрела на меня с какой-то грустной улыбкой. Мол, прости, но сегодня тусуюсь без тебя. В каком-то смысле я её понимаю. Её место в компании всегда держалось на волоске, на очень тонкой ниточке. И если она сейчас пример мою сторону, то всё полетит к чертям.

Они прошли мимо, но словно в замедленной съёмке. Всё вокруг для меня потухло. Я видела только их троих. Угнетённых. Подавленных. Нет, даже не подавленных, а раздавленных, изрезанных, израненных. И это было очень больное зрелище. Всё внутри меня свернулось в такой тугой узел, который очень сложно развязать.

Шаг, второй, третий…

Всё — серое, и лишь они выделяются из этой массы. И слышу только то, как их ноги ступают на землю. С таким характерным шарканьем.

А потом у Томаса звонит телефон.

Он вынимает его из кармана, смотрит на экран…

И по его лицу видно: этот звонок ничего хорошего не предвещает.

ГЛАВА 6. ВОЗМЕЗДИЕ

Мы были возле пропасти, у края,

И страшный срыв гудел у наших ног,

Бесчисленные крики извергая.

— Данте Алигьери "Божественная комедия"

Томас

Раньше телефонный звонок не смог бы меня удивить, обескуражить, ошеломить. Раньше.

Хотя и сейчас он меня не удивил. Удивить — это слишком простое слово, а то, что я почувствовал на самом деле, описать словами невозможно ни при каких условиях.

Шарлотта, увидев моё лицо, тут же вскочила с места и подошла к нам, будто мы и не ссорились.

— Кто звонит? — громко спросила она.

— А тебе зачем? — тут же влез Билли. — Опять доложишь?

Чарли отвечать не стала, а просто выхватила телефон у меня из рук, причём я и возразить-то не успел — она оказалась чрезвычайно быстра. Мелодия звенела у меня в ушах так, будто это был единственный оставшийся звук во всём дворике.

А перед глазами стояла фотография, которая появилась на экране при звонке.

И имя звонившего.

Звонившей.

Я услышал, как телефон упал на траву. Опустил взгляд и увидел, что упал не только телефон. Чарли сидела, приложив ладони ко рту и глядя на виновника происшествия. А мелодия всё звенела и звенела, всё звенела и звенела…

— Это невозможно, — сказала она. — Невозможно.

Я был согласен с ней. Да, сейчас, когда я прекрасно понимал, что она предала нас ради каких-то немыслимых идеалов, ради подруги, ради… да не знаю, ради чего ещё. Да, сейчас, понимая это, я всё равно был с ней согласен. Потому что она была права.

— Да, — проговорил я, опускаясь на корточки. — Невозможно.

И я взял телефон. А Шарлотта посмотрела на меня так, будто я взял дохлую крысу.

— Только не говори, что ты ответишь.

— А вот возьму и отвечу!

И нажал на кнопку.

Говорить с мёртвыми — странно. Но вряд ли сейчас мне предстоял разговор с этой мёртвой. Хотя её мобильник был в её гробу. Слишком много странных вещей произошло за последнее время, а потому я уверен, что это ещё не самое странное.

— Лекса? — спросил я, словно надеясь, что она ответит. Глупец. Ждать мёртвых — всё равно что ждать ареста. Рано или поздно они тебя заберут.

— Томас, — хрипло раздался ответ. — Том, я…

— Лекса, ты меня слышишь? Ты где?

— Я…

— Эй! — Сидни больно стукнула меня по руке.