— Это её голос, — с полной уверенностью ответил я. Да, сомнений не было: это была Лекса.

— Сид права, — встрепенулась Чарли. — Это бред. Отключай.

— Да кто тебя вообще звал, предательница? — воскликнул Билли. — Убирайся уже ко всем чертям!

— Я уже у чертей и есть! — рыкнула на него Шарлотта. С каким-то звериным взглядом. Или не звериным, но точно — не своим.

— Чарли, — медленно проговорил я, посмотрев на неё. — Не стоит. Но лучше тебе уйти.

Она раскрыла рот от удивления. Нахмурилась.

На миг я подумал: а почему бы её сейчас не простить? Она смотрела на меня своими карими глазами, полными какого-то разочарования, отчаяния… и хищности одновременно. Я инстинктивно покачал головой и вновь прижал телефон к уху.

— Лекс, — тихо позвал я. — Ты меня слышишь?

— Да, — снова прохрипел ответ. — Слышу.

— Лекс, знаешь, — я замер, чтобы удостовериться, что она всё ещё на связи. — Я люблю тебя, Лекс.

Сидни широко распахнула свои и без того огромные глаза, посмотрела на меня, вдруг резко отвернулась и изобразила, что её сейчас стошнит.

— Томми, мне нужна помощь, — закашлявшись, сказала Лекса. — Ты должен меня вытащить.

— Из гроба?

— Да.

Я отвёл телефон от уха и посмотрел на Билли, до сих пор стоявшего рядом. Чарли сидела за столиком неподалёку, Сидни уже успела убежать по непонятной мне причине.

Билли смотрел на меня свысока. Хотя бы по той причине, что он просто меня выше. Или потому, что у него были по поводу происходящего какие-то свои идеи, которые он считал выше моих. Он в раздумьях поджал губу, как обычно делают девчонки, подвигал бровями.

Я вспомнил, каким он был лет пять назад. Таким же рискованным, как и сейчас. Правда, сейчас весь его риск уходит в простенький юмор, чтя задача — заставить гоготать, чтобы поднять шум. Раньше он действительно готов был на любые необдуманные поступки ради чего-то необыкновенного. Мог провести какой-то химический опыт, не опасаясь, что родители накричат на него за то, что он испортил занавеску. Мог спрыгнуть откуда-нибудь, сделать любой другой трюк, чтобы все ему завидовали.

И сейчас он тоже был готов пойти на риск.

— Выкопаем гроб? — не дожидаясь моего вопроса, сказал он. — Да запросто.

Я фыркнул. Потом улыбнулся.

А потом подумал: почему Лекса позвонила только сейчас?

***

Биология — это вскрытие трупа. Теоретическое.

Когда мне было лет восемь, я собрал макет человеческого тела. Каждую неделю я покупал журнал, в каждом из выпусков которого я находил ту или иную детальку. Будь то кости или мозг, я радовался каждой так, словно это — подарок от Санты Клауса. В которого я перестал верить в семь лет, когда увидел, как мой папа тщательно прятал подарки под ёлку. Это был настоящий удар. Разрушение веры в сказку и волшебство несравнимо с разрушением веры в некоторых людей. Но лишь в некоторых, не во всех.

Забавно, что теперь волей-неволей нам приходится верить если не в волшебство, то во что-то мистического и необъяснимое. Потому что если в это не верить, то будешь выглядеть полным идиотом. Как можно не верить в то, что есть у тебя перед глазами? Так же, как верить в то, чего у тебя перед глазами нет.

И даже несмотря на то, что я не видел, правда ли со мной говорит Лекса, я всё равно верю, что она говорила со мной. Что она жива. Что мы спасём её.

Люди всегда с лёгкостью верят в то, чего очень хотят, верят и надеются, что их ожидания оправдаются. Вот только они не всегда оправдываются.