А потом Лана растаяла в воздухе, бросив на меня последний грустный взгляд излишне густо накрашенных глаз.
Я снял плащ и накрыл им тело.
До рассвета оставалось не больше часа. Дождь и Гогот поутихли. Зелвин стоял у припаркованного тут же транспорта ополчения и без конца прикладывался к старой фляжке. Как только я подошел, он тут же протянул ее мне. Я сделал большой глоток.
– Вы… – начал он.
– Дайте мне минутку, – перебил я. Работа вытянула из меня все силы. Я устал не столько ментально, сколько эмоционально.
– Я могу хотя бы запустить специалистов внутрь? – спросил он.
Я кивнул. Несколько офицеров ополчения и два коронера с носилками отправились внутрь, повинуясь жесту Зелвина. Через несколько минут один из них вернул мне плащ.
Позвав Мальдара, я двинулся в сторону Нового моста.
– Хорошо, что я остался, – сказал я ему. – Похоже, дело все-таки для ордо.
– Все-таки культ?
– Нет, и даже не охотник… Это могло бы быть и тем, и другим, но нет. У нас здесь Регия Оккульта.
– Скрытый путь, – перевел он. Оказывается, Зелвин не такой уж простак, раз говорит на высоком готике.
– Это буквальный перевод. В Ордо Маллеус у этого термина более конкретное значение.
– Продолжайте.
– Регия Оккульта – это проход. Тоннель или портал, можно называть по-разному, который связывает нашу реальность с варпом.
– Нечто искусственно созданное?
– Иногда. Культы и отдельные еретики порой открывают их специально. Но они могут возникать и сами по себе. В подавляющем большинстве случаев так и происходит. В некоторых местах ткань реальности истончается, и получается что-то вроде протечки.
Зелвин покачал головой и грустно улыбнулся в усы:
– Я не так уж много знаю о варпе, сударь.
– И не должны, уполномоченный. Это запретные знания. Я рассказываю вам только то, что можно. В городе Джаред появилась Регия Оккульта. Прямо здесь.
Мы стояли на Новом мосту, на границе Коммерческого квартала.
Зелвину понадобилось всего несколько минут, чтобы перекрыть мост и ведущие к нему улицы отрядами ополчения. Задержись мы еще на час, и дороги наполнились бы транспортом, везущим людей на работу.
– Вы можете объяснить мне, почему это происходит, только когда мост поднят? – спросил уполномоченный. – И уверены ли вы, что причина в этом?
– Я вам не просто расскажу, – ответил я, – а даже покажу.
Мы заняли позицию у моста со стороны Коммерческого квартала – я, Зелвин и четверо ополченцев с крупнокалиберными автоматическими винтовками. По моей команде уполномоченный просигналил оператору в будке управления мостом на дальнем берегу, и тот активировал гидравлику. С глухим тяжелым скрипом, напоминающим звук открывающихся гигантских ворот, массивный пролет начал подниматься.
Гогот бесновался в предрассветном небе над нашими головами. Синие плети молний крутились и обвивались, будто змеи, вокруг металлических шпилей, украшавших пилоны моста, и пробегали по ним до самых пролетов.
Гидравлические системы замолчали, когда пролеты разведенного моста поднялись в конечное положение – под углом в сорок градусов в горизонтальной плоскости. Мы замерли, глядя на крутой подъем перед нами. Далеко внизу бурлила и шипела невидимая река.
Прошло десять минут. Разряды энергии на вершине разведенного моста становились все ярче и мощнее, словно их притягивало туда нечто вроде молний, бьющих в громоотвод.
Раздался резкий электрический треск, и в воздухе запахло озоном. Один из ополченцев вытянул руку, указывая на что-то, привлекшее его внимание. |