— Период удалось определить?

— На стенах внизу помещения текст на неизвестном языке, — сообщила археолог. — Точнее, это даже не язык, а какая-то ритуальная символика. Но я уже привлекла лингвистов. Если нам удастся её расшифровать, мы узнаем много нового об истории региона, о людях, которые здесь жили, об их верованиях и обычаях. Думаю, реликвии можно датировать периодом до основания Карфагена.

— Ого, — удивился писатель. — Но разве история Северной Африки и конкретно Танжера не исследована? — он посмотрел на Камила.

— Да, да. Многое известно. Но есть нюансы, — загадочно добавил тот.

— Какие, например?

— Слышал о Магрибе? — спросил Камил.

— Конечно. Такое название дали в Средневековье странам Северной Африки, расположенным к западу от Египта: Алжиру, Марокко, Ливии, Тунису.

— Верно. В этих землях ещё до прихода ислама был популярен оккультизм.

— Хочешь сказать, что найденные артефакты — это языческая атрибутика? — Филипп вновь припомнил разговор с хозяином риада.

— Да, дорогой. Магрибские колдуны.

Губы Смирнова тронула улыбка.

— Древние легенды Марокко.

— Именно! — закивала Амина. — Камил совершенно прав! Всё говорит, что на месте мечети когда-то было их святилище для проведения ритуалов.

— Язычество в доисламский период — да. Но с чего вдруг речь про колдунов, а не просто о каком-нибудь африканском культе?

— О, дорогой, — Камил положил руку на плечо писателя, — ты просто мало знаешь об истории Северной Африки. Все местные культы тесно связаны с магией.

— Могу я взглянуть на находки? — спросил Смирнов.

— Пока нет, — покачала головой Амина, — я ещё с ними разбираюсь. Приходите завтра. Покажу и расскажу, как их использовали в древности.

Глава 9. Марокко. Танжер. Четверг. 21:40

Шуршание песка под ворсинками кисти эхом отдавалось в полумраке мечети.

Амина, с пылью на щеках и в волосах, не обращая на это внимания, скрупулёзно очищала поднятые реликвии из помещения под полом.

Солнце уже село, и женщина включила прожекторы для освещения, установленные в мечети, не в силах оторваться от работы. Перед ней лежали артефакты: странный амулет из камня, свитки, маленькие глиняные фигурки, изображающие существ, которых Амина никогда прежде не видела. Всё говорило об одном — о древней колдовской практике, существовавшей здесь задолго до возведения мечети.

Амина увлечённо делала снимки амулета, чтобы отправить их в Лондон одному из специалистов по африканскому язычеству, когда её внимание привлёк странный звук. Сначала ей показалось, что это ветер, проникающий сквозь проломы в стене. Но ветер звучал иначе — свистяще и заунывно. Звук же был тише, почти неслышным, но от него по спине пробежал холодок.

Она замерла, прислушиваясь. Тишина.

Амина попыталась убедить себя, что ей показалось. Усталость, темнота, атмосфера древнего места — всё могло сыграть злую шутку с воображением.

Она снова поднесла к лицу фотоаппарат, но звук повторился.

Теперь он был ближе, словно кто-то стоял в темноте разрушенной мечети.

Амина медленно подняла голову. В полумраке она ничего не видела, только игру теней от лунного света, проникающего в храм.

— Кто здесь? — тихо спросила она на арабском, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Ответа не последовало.

Амина почувствовала неприятное волнение. В разрушенной мечети, кроме неё, кто-то был.

И этот кто-то не хотел, чтобы его обнаружили.