— То есть те документы, в которых они отказываются признавать меня губернатором Буэнос-Айреса и которыми отнимают у меня мои права на внешние сношения, — со злой улыбкой пояснил самому себе человек в шляпе, величаемый превосходительством.

Это был генерал дон Хуан Мануэль Розас, диктатор Аргентинской республики.

— Прочтите мне извлечение из сегодняшних сообщений, — приказал он минуту спустя.

Секретарь начал читать следующую, составленную им, выписку:

— «Из Риохи от пятнадцатого апреля сообщают, что изменники Брисуэла — так называемый губернатор, — и Франциско Эрсильбенгоа — так называемый секретарь, — в сообществе с Хуаном Антонио Кармона и Лоренсо Антонио Бланко — так называемыми президентом и секретарем собрания, — готовятся издать постановление о непризнании губернатором Буэнос-Айреса и уполномоченным на внешние сношения великого реставрадора законов, превосходительнейшего бригадира дона Хуана Мануэля де Розаса; подстрекателем к этому злостному деянию является гнусный унитарий Марко Авелланеда, так называемый председатель Северной Лиги...»

— Брисуэла! Эрсильбенгоа! Кармона! Бланко! — повторил Розас, неподвижно устремив сверкающие глаза на красную скатерть, как бы желая раскаленным железом выжечь в своей памяти эти имена. — Продолжайте! — резко крикнул он после непродолжительной паузы.

— «Из Катамарки, от шестнадцатого апреля, сообщают, — продолжал секретарь, — что гнусный унитарий Антонио Дульсе — так называемый председатель собрания — и Хосе Кубас — так называемый губернатор — готовятся издать постановление о признании изменником отечества великого реставрадора законов, губернатора и генерал-капитана провинции Буэнос-Айрес, превосходительнейшего бригадира дона Хуана Мануэля де Розаса...»

— Я им покажу такие дульсы, которые им покажутся очень горькими! — воскликнул Розас, судорожно сжимая пальцы правой руки и раздувая ноздри, как дикий зверь. — Ну-ка, — обратился он к другому секретарю, — покажите мне акт Жужуя от тринадцатого апреля... Так!.. Теперь прочтите мне имена лиц, подписавших этот акт.

Второй секретарь прочел несколько десятков из наиболее благородных и славных в стране имен, между тем как Розас сам записывал эти имена на документе, который держал в руке.

— Хорошо, — продолжал он, отдавая секретарю этот документ обратно. — А под какой рубрикой запишете вы это в книгу?

— Под рубрикой: «Сообщения из провинций, подпавших под власть унитариев», ваше превосходительство, как вы приказывали.

— Я так никогда не приказывал!.. Повторите заглавие рубрики.

— «Сообщения из провинций, подпавших под власть изменников-унитариев», — повторил молодой человек, бледнея до синевы.

— Повторяю, я так не приказывал... Повторите еще раз.

— Но, ваше превосходительство...

— Что «ваше превосходительство?» — передразнил Розас. — Повторите еще раз как следует, да погромче, чтобы все слышали и запомнили.

— «Сообщения из провинций, подпавших под власть гнусных изменников-унитариев», — неестественно звенящим, нервно-возбужденным голосом произнес секретарь, притом так громко, что окончательно было заснувший старый воин вздрогнул, поднял свою трясущуюся голову и в недоумении вытаращил глаза.

— Ну, теперь так, — сказал Розас. — Не забудьте, что я раз и навсегда приказал называть их гнусными изменниками-унитариями... Впрочем, достаточно называть их просто гнусными унитариями, а что они изменники — понятно само собой.