<style name="Bodytext30">«Эвот и спина не прямитца. Побежать — ноги заплетаютца, не слухают», — подумал он. И тянул к костру иззябшие, согнувшиеся в сучки пальцы.</style>

<style name="Bodytext30">Где-то далеко в тайге скрипнуло дерево. На мороз пожаловалось. На больную поясницу. Охнуло голосом человечьим.</style>

<style name="Bodytext30">«Сохрани Бог тибе, бедолагу», — пожалел его Макарыч.</style>

<style name="Bodytext30">Он подбросил дров в костер. Подвинулся ближе к огню.</style><style name="Bodytext3Italic"> Снял</style><style name="Bodytext30"> котелок с чаем. Отхлебнул. Крякнул так, что сонная птица кувыркнулась с дерева и метнулась в темноту.</style>

<style name="Bodytext30">И снова стихло кругом. Казалось, был слышен смех далекого звездного хоровода. Дыхание спящего месяца. Еле слышно лопотал костер.</style>

<style name="Bodytext30">Вот так же было и тогда. Сговорили Макарыча трое отчаяюг сбежать с каторги. Подраскинул мозгой да и согласился. Только люди те оказались шалыми. К тайге неспособными. Карманщики бывшие. Те, кого Макарыч лаял несолидно. Не знал про то раньше, а то ни в жисть с ними не рискнул бы. Лишь потом понял, с кем связался. Да поздно было.</style>

<style name="Bodytext30">Там, в тайге, запамятовав про путь долгий, что предстоял, брюхо распустили. С непривычки их требуха пухнуть стала. Воем выть. Заместо того, чтоб идти, в кустах отсиживались. Когда харча поубавилось, друг у дружки сухари воровать наловчились. Ели крадучись, когда по нужде отходили. Едва от сухарей и крох не осталось, то и вовсе скисли. Хотел было Макарыч отвесить каждому по зубам, да понял: они еще получат свое. Так и вышло.</style>

<style name="Bodytext30">На третьем дню голода наткнулись на медведя. Видать, раненым от охотника ушел. Да так и помер. Дух от зверя — на всю тайгу. Макарыча стошнило. А те свежевать принялись. В медведе том мясо уже гнило. Черви завелись. А эти знай чавкают. Чуть кто кусок отрежет, другие у пего из рук рвут. «Падаль к падали льнет», — подумалось тогда Макарычу. А эти вдруг задрались. Кусок не поделили. Так вот один и уцелел около медведя: приятелей прирезал. Вскоре и сам помер. То ли от мяса, что впрок не пошло, то ли Бог наказал.</style>

<style name="Bodytext30">Сидел Макарыч в ту ночь у костра один. Не считая ветра, поднявшегося внезапно и шевелившего волосы покойных. Казалось, что они просто спят.</style>

<style name="Bodytext30">Тогда у костра, скорчившись от холода, он не сразу услышал лай. Крики погони. Раньше, когда их было четверо, они легко уходили от нее. Уводили собак от своих следов в глухомань таежную. А вот теперь куда убежишь? Да и есть ли смысл… Зачем следы махрой присыпать? Костер в тайге далеко чувствуется. Макарыч хотел дров в костер подкинуть, как вдруг упал от толчка в затылок. Руки в костер попали. Хотел выдернуть, встать. Но удар по голове лишил сознанья напрочь.</style>

<style name="Bodytext30">Обратную дорогу в каторгу помнил плохо. Его били. Оскаленные пасти собак клацали около самого горла.</style>

<style name="Bodytext30">— В морозилку тебя запрем, — грозились конвойные.</style>

<style name="Bodytext30">«Брешете, кабы в морозилку, на што мине назад ташшишь? В тайге пришибить могли ба. Кака разница, ежли прикончить порешили? Видать, смертушка мине ждеть.