<style name="Bodytext30">Акимыч неодобрительно качал головой:</style>

— <style name="Bodytext30">На што при народи испозорил?</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч аж подскочил от этих слов.</style>

— <style name="Bodytext30">Не-е-е, блажной ты! Ей хрест! Аль позабыл, старой пень, как бабы тибе порочили? Голова твоя — картоха порченая. При народи я испозорил! Несешь тут всяку глупость. Заступник выискалси! Мало оне те, черт шелудивый, в бороду плевались.</style>

<style name="Bodytext30">Акимыч даже отвернулся. Авдотья, заслышав такое чернословье, на печку влезла. Занавеской прикрылась. Шельма и та от удивления брехать перестала. В угол забилась. На Акимыча оглядывалась. Будто защиты просила. Не то лаять, дышать громко убоялась.</style>

— <style name="Bodytext30">Ты поостынь малость. Взвился, ровно я</style><style name="Bodytext30">тебе</style><style name="Bodytext30">каленую кочергу подсунул на лавку. Охолонь.</style>

— <style name="Bodytext30">Не наведаюсь боле. На што мине? </style><style name="Bodytext30">Проповедей наслухалси от всяких. Колька и тот норовил поучать. Как жить надобно. Ровно ни ен, а я дите. Куды ни суньси, всюду умники. Все ба на свой лад перековывали. Мине, старово, тож за рога норовят ухватить. Вот вам всем, — Макарыч свернул фигу в сторону Акимыча. На Шельму ногой топнул.</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч вздохнул. Отвернулся от окна, в которое бесстыдно луна глядела. И глазами с Шельмой встретился. Она тоже на луну серчала, — та сдобной краюхой ей показалась. И хотелось собаке укусить жирный круг. Слопать всю до крохи. Но до нее сколь мордой ни тянулась, достать не могла. Разве в луже, завидев, не раз с водой вылакала. Но от этого в животе сытней не сделалось. И дробилась луна в глазах собачьих на две светлые звездочки.</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч тихонько похлопал по одеялу, — позвал Шельму. Та осторожно подошла. Обнюхала руку. Ткнулась мокрым носом в ладонь. Кокетливо крутнула задом. Фыркнула.</style>

<style name="Bodytext30">— При хозяине верность кажишь. А чуть уснул, враз про честь запамятовала. Эх ты, баба, — оттолкнул ее лесник.</style>

<style name="Bodytext30">Ему припомнилась Марья. Как-то она там одна? Поди</style><style name="Bodytext30">ка, вяжет что-нибудь. Или молится за него. «У ей все заботы», — потянуло лесника домой. К ней. Ну, вот хоть сейчас вскакивай и беги. «Ежли </style><style name="Bodytext30">б</style><style name="Bodytext30"> не Акимыч. Ен, колода трухлявая, ни в жисть не пойметь. Теперь блюди с им приличию, жди утра. А на што?» Макарыч, скрежетнув зубами, закрыл глаза. Но не спалось. То Колька виделся ему. Идет, паршивец, в шляпе, как у начальника. Морда у него сытая. И на Макарыча, подлец эдакий, не смотрит. Зазнался… То виделся он тощим, ободранным. И все руки тянул за подмогой. А Макарыч никак не мог его спасти.</style>

<style name="Bodytext30">До утра кое-как долежал. Чуть свет клюнулся — собираться стал.