— <style name="Bodytext30">Сядь же ты. Ай кочерыжка под порты попала?</style>

— <style name="Bodytext30">От етаво грешней не стану.</style>

<style name="Bodytext30">Акимыч тяжко выдохнул. Достал табак.</style>

— <style name="Bodytext30">Погоди-ко ты! Давай для сугреву выпьем.</style>

— <style name="Bodytext30">Может, на зорьку пооставим. Штоб ноги домой веселей топали?</style>

— <style name="Bodytext30">Доплетемси без подогреву.</style>

— <style name="Bodytext30">Ну дак об чем тогда толковать?</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч царапнул по бутылке. Отметил свою </style><style name="Bodytext30">долю. Отпив, передал Акимычу. Тот цедил рябиновку по глотку. Жмурился, согревался изнутри. Каждый глоток, как капля живицы, залечивал больное. Вон даже глаза у Акимыча оттаяли. И борода, та самая, что всегда грела старика, теперь сама у костра согревалась.</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч задремал. Голова его то на плечо, то на грудь падала. Из полуоткрытого рта раздавался могучий храп, пугающий тайгу.</style>

— <style name="Bodytext30">Слухай!</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч удивленно открыл глаза. Акимыч прижал палец к губам. Указал вверх. Но Макарыч, как </style><style name="Bodytext30">н</style><style name="Bodytext30">и силился, ничего не услышал.</style>

— <style name="Bodytext30">Эх, ты! Ухи твои скорбнаши, я старик, а и то… Звезды поють, слышь ты, што певчие в церкви. А може, в Божьем доме сед</style><style name="Bodytext30">н</style><style name="Bodytext30">я праздник какой?</style>

— <style name="Bodytext30">Мерещитца тибе. Вот и несешь околесицу.</style>

— <style name="Bodytext30">Нет, не глупое, въявь слышу.</style>

— <style name="Bodytext30">Господь с тобой! Давай спать. Устал ты поди- ко? В голове и звенит. Песней кажетца.</style>

— <style name="Bodytext30">Можа, я лишку хватил? От тово?</style>

— <style name="Bodytext30">Пьяной про лишку не помянит. Про нехваток не позабудит. Давай ко сну.</style>

<style name="Bodytext30">Акимыч свернулся калачиком возле теплого бока Макарыча. Тот отпугивал храпом зверье. Даже бледный от бессонницы месяц удивленно прислушивался. Вглядывался в спящих. Вряд ли ему, горбатому, доводилось прежде слыхивать такое.</style>

<style name="Bodytext30">Наутро лесники проснулись удивленные. Тайга, прихваченная первым морозом, принарядилась, как баба-пожилуха на праздник. В поределые косы солнце вплела, тонкие кружева инея на лицо опустила. Пеструю юбку повыше подвязала, будто в пляс приготовилась.</style>

<style name="Bodytext30">«Ишь ты, зазнобушка моя. Постарелая, да нарумяненная. Все молодисси. Хочь и рубаху с тибе после дню сдери, гольная ты тож люба».</style>

<style name="Bodytext30">Акимыч же, довольно потирая руки, костер разжигал.</style>

— <style name="Bodytext30">Чайком побалуемся?</style>

— <style name="Bodytext30">Чево ба и нет! Кишки на дорогу погреим. То не помеха.</style>

— <style name="Bodytext30">Погода-то знатная, а? Седни ба в баньку поспеть! Поди, бабы не замешкают?</style>

— <style name="Bodytext30">Моя Марья в этом толк ведаить.