— <style name="Bodytext30">Пошли. Поди, вконец измерзлась?</style>

— <style name="Bodytext30">Не-ет, отец, — выстукивала та зубами.</style>

— <style name="Bodytext30">Погоди-ко. Дай я тибе от сена отряхну. Марья, заслышав это, обняла мужа за шею:</style>

— <style name="Bodytext30">Вона какой ты!</style>

— <style name="Bodytext30">Ладно, ладно, а то и пововсе мине разлюбишь. Сиволапова. Разе те такой нужон? Ты ж што рябина, а я, прости Господи, пень гнилой.</style>

— <style name="Bodytext30">С чево ты, отец, себя хулишь?</style>

— <style name="Bodytext30">Не хулю. Единай раз тибе правду</style><style name="Bodytext30">сказываю,</style><style name="Bodytext30">а ты и не веришь.</style>

— <style name="Bodytext30">По мне пригожей тебя и в свете нет.</style>

<style name="Bodytext30">В сельсовете Макарычу обрадовались. Председатель с ним по рукам поздоровался. Лесник даже вспотел от такого внимания.</style>

— <style name="Bodytext30">Слыхал, наши-то на фронте дают немцу! — улыбался председатель.</style>

— <style name="Bodytext30">До мово угла разе ворона слух какой донесеть?</style>

— <style name="Bodytext30">Ничто, Макарыч, война закончится, мы в твою избу проведем и свет, и радио, — обещал однорукий председатель.</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч слышал от мужиков, что он фронтовик. В селе его даже древние старики по отчеству уважительно называли. Потому с ним лесник держался почтительно. И не потому, что власть. Слыхал от баб-солдаток: мужик он с совестью. Вдовым помогает. За детву беспокоится. Не п</style><style name="Bodytext30">ью</style><style name="Bodytext30">щнй. Не шалый. На слово, что самому себе, верить можно.</style>

— <style name="Bodytext30">А скоро ли немца совсем порешат? — </style><style name="Bodytext30">спросил Макарыч.</style>

— <style name="Bodytext30">Теперь недолго ждать.</style>

— <style name="Bodytext30">Много кровушки испил. Пора бы ево, как шатуна, навовси порешить.</style>

— <style name="Bodytext30">Все победы ждем, Макарыч.</style>

— <style name="Bodytext30">Ты ба мине подмог не с радивом, без ево я</style><style name="Bodytext30">вона сколь прожил. Поди, и дале обойдусь. А в сельпо приказал ба, штоб шарамыга-продавец пороху мине отпущал поболе. Да не сырова, а какова положено. Да ружьишко ба поновей. Мое вконец сносилось. Осечку стало давать. Пора сменить. С худым жа, сам ведаишь, проку не будит.</style>

— <style name="Bodytext30">С этим мы тебе поможем. К продавцу вместе сходим. Поговорим. Но звал я тебя не за тем. Подсчитали мы тут, что за все эти годы, с самого начала войны, ты, Макарыч, сдал пушнины, на которую было построено больше двадцати самолетов- бомбардировщиков. Большое тебе спасибо от народа, от фронтовиков за помощь.</style>

— <style name="Bodytext30">Не единай хронту подмогал. Люд там покалечился, головы полишилси.</style>

<style name="Bodytext30">Председатель отвернулся к окну. Неуклюже закурил. Долго стоял так. Макарыч шагнул к нему:</style>

— <style name="Bodytext30">Ты уж не обессудь, сынок.