— <style name="Bodytext30">Кому и многовато. Этот жить должен.</style>

— <style name="Bodytext30">Кризис выдержит, значит, будет жить. А нет…</style>

— <style name="Bodytext30">Я пошел в область звонить.</style>

— <style name="Bodytext30">Не вижу необходимости.</style>

— <style name="Bodytext30">Я вижу. Этого достаточно.</style>

— <style name="Bodytext30">Подождите. В таком состоянии его нельзя перевозить.</style>

— <style name="Bodytext30">Пусть те врачи приедут. Они-то, пожалуй, лучше разберутся.</style>

— <style name="Bodytext30">Вряд ли.</style>

— <style name="Bodytext30">А ты все сделал?</style>

— <style name="Bodytext30">Что в моих силах — все.</style>

<style name="Bodytext30">Председатель всматривался в лицо Макарыча.</style>

— <style name="Bodytext30">Эх, жить бы таким подольше, так нет.</style>

<style name="Bodytext30">Он направился к выходу. Но его остановила медсестра:</style>

— <style name="Bodytext30">Погодите, пульс улучшается.</style>

<style name="Bodytext30">Председатель вернулся.</style>

<style name="Bodytext30">На четвертый день Макарыч открыл глаза. Долго не мог попять, где он и что с ним. Белые стены, белые окна, белые лица, но чьи они? Попробуй угадай.</style>

<style name="Bodytext30">Лесник смотрел на них. Вот чей-то голос. Знакомый-знакомый, что-то говорит. Но что, он не</style><style name="Bodytext30">может понять. А голос все громче. Где он его слышал? А лица плыли в белом тумане. Они все одинаковы, но кто это говорит? Макарыч силился спросить. Но ничего не получалось. Язык не шевелился. Он стал большой и толстый. Лесник напряг память, но бесполезно. Он проваливался в снег. Голубой. Такой перед весной бывает. Он теплый и мягкий. В нем легко. Даже спать можно. Макарыч закрыл глаза.</style>

— <style name="Bodytext30">Отец! Миленький! Погоди! Глянь на свет! Неужто опостылел? — билась около постели Марья.</style>

<style name="Bodytext30">Ее успокаивали, заставляли отдохнуть. Она никого не слышала. Вцепившись в кровать, не сводила глаз с Макарыча. Ждала, когда он очнется. Слушала его дыхание. Не отходила ни на шаг.</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч пролежал в больнице до зимы. По первому снегу домой собрался. И хотя от долгой болезни руки, ноги тряслись, голова шла кругом, лесник бодрился.</style>

— <style name="Bodytext30">Отец! Ты ляжь, я сама управлюсь с конем,</style><style name="Bodytext30">взяла Марья вожжи.</style>

— <style name="Bodytext30">Ну-ну, дай бабе вожжи, а опосля и горб </style><style name="Bodytext30">подставь, — отшутился </style><style name="Bodytext30">Макарыч.</style>

<style name="Bodytext30">Перекинувшись в телегу, он навел в ней свой порядок. Втянул Марью. И, оглянувшись на больницу, сдвинул брови, крикнул на коня: «Пшед, идол!»</style>

<style name="Bodytext30">Телега сразу взяла разгон. Помчалась, пританцовывая.</style>

— <style name="Bodytext30">Не серчай, мать.</style>

— <style name="Bodytext30">На что?</style>

— <style name="Bodytext30">Не ведаю, иде скрутило лихо.