— Это много для него значит.

Брад уже спал, его сверхзадача была выполнена.

— Другие-то несколько дней и рта раскрыть не могли, — продолжал санитар. — Вдруг он не так сильно пострадал и сможет выздороветь?

— Может быть. — Иво покидал изолятор, думая о тщете этих надежд.

Вероятно, одна отчаянная попытка, попытка произнести одно слово — все, на что он был способен. Жуткая в своей простоте истина предстала перед Иво: Брад пожертвовал собой, надеясь таким образом призвать Шена. Он был уверен, что только Шен способен нейтрализовать разрушитель и решить проблему макроскопа.

Но все было зря. Как можно допустить Шена к этому колоссальному источнику знания и власти, зная, что аморальное всемогущество Шена будет ничем не лучше тщеславных устремлений сенатора Борланда? Он не мог этого сделать.

Иво встретил Гротона на полпути к главному залу станции.

— Иво, — остановил его Гротон. — Я понимаю, что сейчас не время, но мне хотелось бы от вас кое-что узнать.

— Время сейчас не хуже, чем когда бы то ни было. — Иво был рад поводу отвлечься от мыслей о катастрофе. Он знал, что Гротон не просто надоедливый инженер, как показал его рассказ об опыте преподавания, у него нетривиальные мысли о важных вещах. Опасно поддаваться первому впечатлению и вести себя предвзято, как произошло во время первой встречи с Гротоном.

— Что вы хотите знать? Мне известно немногое.

— Я работал над вашим гороскопом — до сих пор не мог уснуть, — и, ну, было бы неплохо, если бы вы мне рассказали о кризисах в вашей жизни.

Гротон тоже это почувствовал.

Каждый по-своему реагирует на стресс. Астрология, несомненно, позволяет отвлечься не хуже, чем что-либо другое.

— Об этом кризисе? Пока я не могу объективно судить о нем.

Он что, решил его помучить? Да, но он только что думал о предвзятости. То, что Иво считает астрологию пустым занятием вовсе не означает, что нужно грубить Гротону. У людей бывает странное хобби.

— Я имел в виду вашу прошлую жизнь. Может, что-то произошло в детстве, что изменило всю дальнейшую жизнь…

— Я думал, звезды вам поведали о всей моей жизни, начиная с самого рождения. — Кажется, получилось не слишком вежливо.

— Не совсем так. Лучше получить информацию из первых рук. Тогда мы сможем более уверенно трактовать диаграммы. Астрология точная наука, и она использует самые настоящие научные методы.

— А также немного философии, — сказал Иво, вспомнив замечание сенатора по этому поводу.

— Разумеется. Так что, если вы…

Они вошли в жилище Гротона. Из кухни доносился запах готовящейся пищи, очевидно, Беатрикс была у плиты. Иво почувствовал необъяснимую ностальгию: на станции никто, если только имел малейшую возможность, не питался в столовой, хотя кормили там вполне сносно.

— У меня не было детства, — сказал Иво.

— Вы говорите о проекте. Вся жизнь под контролем, воспоминания нечеткие. Ну а после того, как вы вышли из проекта?

Иво вспомнил тот момент, когда наступил перелом в его жизни. Тогда-то все и началось, если можно сказать, что у этого вообще было начало. В тот день, когда ему исполнилось двадцать три. 3 февраля 1865 года.

В этот день он обнаружил у себя воспаление легких.

Пойнт Лукаут — кошмарнее места не выдумаешь. Это был настоящий ад, а майор Брейди — дьявол в нем. Двадцать акров голой земли, обнесенной частоколом. Пленниками были белые южане, а большинство охранников — негры. Неграм доставляло удовольствие мучить заключенных и издеваться над ними, но хуже всего были зимние холода. Еды и одежды не хватало, медицинская помощь не оказывалась.