Она понимала, что это правильно: остаться в памяти Романа чудовищем. Ему необязательно знать, что ее слова не назовешь правдой. Они ведь и ложью не были! Просто выгодной подачей фактов…

Тори не помнила день аварии, вот в чем заключался подвох. Точнее, помнила – но только частично, да и то не самую важную часть. Она терпеть не могла сидеть со Степой. Проблема заключалась не в нем, а в наглости его мамаши, которая сначала разбаловала ребенка, а потом стремилась во что бы то ни стало подсунуть его кому-то из родни.

В тот день Зоя в кои-то веки должна была следить за ребенком сама. Даже мать, потакавшая всем ее желаниям, признавала, что нельзя бегать от родительских обязанностей вечно. Так что Тори оказалась особенно удивлена, когда младшая сестра перехватила ее посреди дороги и поставила перед фактом: за мальчиком нужно приглядеть, потому что у нее свидание. И Тори обязана помочь, потому что, вот уж честно, ей-то свидания не светят… Зоя была наглой и самоуверенной, это бесило, и поддаваться Тори не собиралась.

Ну а дальше ее память словно оборвалась. Что-то произошло… авария, это все знают. Однако Тори не могла вспомнить все подробности. Зоя потом твердила, что Тори специально толкнула Степу под машину – назло ей. Тори такого не помнила и не могла поверить, что была на это способна. Она же с самого начала злилась не на мальчика, а на его мать! Если бы она хотела на ком-то отыграться, она бы толкнула под машину Зою. Вот только она ничего не запомнила, а Зоя орала очень уверенно…

На суде ее версия не подтвердилась. Зоя устроила отвратительную истерику, после которой никто не спешил ее жалеть. Тори оправдали – по закону. Но сама себя она оправдать не могла. То, что произошло у дороги, хорошо знали только трое: Зоя, Тори и водитель машины, сбившей Степу. Но Тори ничего не помнила, Зоя гнула свою линию, а водитель…

Водитель исчез.

Этот человек оказался из очень богатой и влиятельной семьи. Его не освободили от наказания – но помогли избежать публичности. Из материалов дела исчезли все данные о нем, начиная именем и заканчивая номером машины.

Вот этого человека Тори и искала – много лет. Безуспешно, пока поиски не привели ее в Малахитовый Лес.

Хотя непонятно, что они могли ей дать. Ведь дело даже не в аварии, дальше стало хуже… Тори прекрасно знала, что после ее рассказала Градов решил, будто мальчик погиб на месте, хотя она такого как раз не говорила. Вот это и называется правильной расстановкой фактов.

На самом же деле Степа ту аварию пережил – но заплатил за это страшную цену. Мальчик остался прикован к инвалидной коляске. Когда стало ясно, что ходить самостоятельно он уже не сможет, Зоя стала совсем истеричной – хотя Тори прекрасно понимала, что тревожные звоночки, указывающие на нестабильную психику сестры, были и раньше. Зоя пыталась обвинить во всем Тори, и лишь отец мог ее сдержать. Мать помалкивала, однако несложно догадаться, на чьей она стороне, она всегда была хороша в многозначительных взглядах и тяжелом молчании. Старший брат, Николай, выбрал нейтралитет, оставив за сестрами право разбираться самостоятельно.

От ежедневных проклятий Тори быстро устала. Ей твердили о том, что она виновата. Зоя даже припомнила, как их бабушка в детстве называла старшую из девочек «волчьей душой». Просто есть такие люди, которым с рождения достается темная душа, притягивающая беды, и ничего с этим уже не поделаешь. Только и остается, что держаться от них подальше, потому что счастья рядом с ними не будет.

Тори все это надоело, и она переехала из семейной квартиры в съемную комнату. На некоторое время жизнь стала спокойной и контролируемой, а потом на горизонте вновь появилась Зоя.