— Я так и не могу понять, как ты это делаешь.

— Волшебство! — он улыбнулся — почти весело и все-таки вымученно. — Завтра приедешь?

— Постараюсь. Скорее всего, да, — подумала: «Что-то я еще хотела у него спросить, когда уйдет Смит… что же это?!» — но мысль эта тут же улетучилась, спугнутая другой, куда более важной: «Три сообщения — это слишком! Нужно бежать бегом!»

К тому времени, как Клодин въехала на базу, уже стемнело. Стоило ей затормозить рядом с домом Фионы, как из калитки высунулся мужчина в шортах и майке.

— Вы к нам, мисс?

— Наверное! — улыбнулась Клодин.

— Это моя, моя! — крикнул откуда-то из темноты Томми, через секунду появился, обнял ее и чмокнул в висок; сказал:

— Ну наконец-то! Знакомьтесь — это Клодин, это Билл, — она пожала руку встретившему ее мужчине, и Томми, все так же обнимая, повел ее за дом.

Звяканье бутылок, гомон и смех Клодин услышала еще на полпути. Именно там, на заднем дворе, кипела жизнь!

На длинном гриле жарились ребрышки и стейки, шашлыки на палочках и ломти окорока, красные перцы и помидоры. Над ними колдовал пожилой мужчина с лопаточкой в одной руке и длинной двузубой вилкой — в другой. Остальные люди — десятка два, не меньше — толпились вокруг, некоторые сидели на крыльце и на расставленных как попало садовых стульях; тут и там виделись знакомые лица учредительниц «Клуба офицерских жен».

— Эй, а я жену привел! — перекрикивая всех, заорал Томми.

С разных сторон послышалось разнобойное «Привет!», «Присоединяйся» и даже (она отчетливо расслышала): «Ух ты! Действительно красотка!»; с крыльца сбежала Фиона, чмокнула ее в щеку и отступила на шаг, разглядывая.

— Какая ты шикарная! Давай я тебе передник дам, чтобы жиром не заляпалась!

— Не надо передник, — улыбнулась Клодин. Конечно, светлый льняной сарафан действительно стоило поберечь, но в машине со вчерашнего дня остались джинсы и свитерок. — Покажи мне лучше, где у тебя можно переодеться.

Когда через пять минут, уже в джинсах, она вышла на задний двор, веселье там продолжалось. Томми отсалютовал ей бутылкой с пивом, подошел и, обхватив за плечи, повел к грилю.

— Пойдем, я тебя сейчас вкусненьким угощу!

— Не говори ей! — отчетливо донеслось откуда-то сбоку.

«Интересно, что они собираются мне подсунуть?» — подумала Клодин, но, поскольку от родного мужа ничего совсем уж гадкого ждать не приходилось — все-таки муж! — приняла из его рук палочку с нанизанным на нее кусочками мяса.

Попробовала — мясо оказалось мягкое и нежное, и на вкус вполне ничего. Чтобы не разочаровывать замерших с выжидательным видом окружающих, спросила:

— А что это?

— Гремучая змея! — мрачно-торжественным голосом сообщил сбоку Билл.

К чести Клодин, она даже не поперхнулась.

— Да? А я думала, крокодил! — откусила с палочки еще кусочек мяса и демонстративно посмаковала. — Похоже очень.

— Гремучка эта к нам на полосу препятствий заползла, — ухмыльнулся молодой афроамериканец с выбритым черепом. — Здоровущая — больше четырех футов. Думала, небось, кого-то тяпнуть — а теперь мы ее ам-ам!

— Это ваш Томми ее прикончил! — азартно добавил Билл. — Ножом! С шести метров — точно в шею!

Томми скромно сиял рядом.

«Ох уж эти мужчины! — про себя рассмеялась Клодин.