— Мне идти пора. Уже двенадцатый час.

— Ну во-от, — с показным унынием протянул Ришар, даже носом засопел, как обиженный ребенок. — Бросаешь меня…

— Увы, увы… — в тон ему ответила Клодин.

— Давай я тебя хоть провожу.

— А как же папарацци? — лукаво спросила она.

— А мы не будем целоваться в вестибюле. Лучше поцелуемся тут! — добавил он и, прежде чем Клодин успела возразить, притянул ее к себе и поцеловал.

Вывертываться и уклоняться она не стала, просто из любопытства: а каково это, когда тебя целует человек с репутацией завзятого ловеласа?

Пришла к выводу, что ничего особенного. То есть не сказать, чтобы поцелуй Ришара был так уж неприятен — но в нем не хватало чего-то очень важного: той искорки страсти, которая вспыхивала в ней, когда ее целовал Томми.

Отстранившись, Ришар взглянул ей в глаза; кажется, намеревался поцеловать еще раз, но Клодин, вывернувшись из его объятий, решительно встала. Он остался сидеть, глядя на нее снизу вверх и удерживая за руку.

— Эй, — рассмеялась она, — вроде мы с тобой договорились, что «третий вариант» здесь не проходит?

— А может, мне усы отрастить, как у твоего мужа?

— Зачем?

— Чтобы ты в меня влюбилась! — ухмыльнулся Ришар.

— Нет! — покачала она головой. — Не выйдет!

— А жаль!

Провожать он ее действительно пошел. И, когда Клодин попросила швейцара, чтобы тот вызвал такси, с комическим ужасом переспросил:

— Неужели — до сих пор?!

— Ну да, — смущенно кивнула она.

Конечно, он за рулем чуть ли не родился, ему не понять, как это можно, год прожив в Англии, так и не привыкнуть к правостороннему движению! Но что поделать, стоило Клодин сесть на водительское место — и мгновенно возникало паническое ощущение, что она едет не по той стороне и сейчас в кого-нибудь врежется, руки сами тянулись вывернуть руль и — скорее, пока не поздно! — переехать на противоположную полосу. Так что Клодин предпочитала не мучаться, а спокойненько ездить в такси — или, как их называли, кэбе. Тем более что в Лондоне такси эти были на каждом шагу — вот и сейчас черная машина подъехала почти сразу.

Целоваться в вестибюле они действительно не стали. Просто переглянулись на прощание.

— Пока, — улыбнулся Ришар.

Она кивнула и пошла к машине.

Домой Клодин ехала в самом радужном настроении: сейчас она приедет и помирится с Томми. Он, наверное, волнуется, что она так поздно задержалась… и ревнует — наверняка не без этого.

Но при сослуживцах он, конечно, ничего говорить не будет — встретит ее с невозмутимым видом, будто так и надо.

Может быть, стоит подождать, пока он придет в спальню, ляжет рядом — и тогда повернуться и обнять его? Даже ничего не говорить, просто обнять — он сам все поймет!

До дома она добралась быстро, вылезла из такси и взглянула наверх, на окна. В гостиной горел свет — телевизор, небось, смотрят; в библиотеке и в спальне было темно.

Перед тем как перейти улицу, Клодин по привычке оглянулась, шагнула на мостовую — и отшатнулась, когда раздался визг тормозов и буквально в нескольких дюймах от нее пронеслась большая светлая машина.

Господи, опять она посмотрела налево, а не направо!

Машина — мини-фургон с какими-то пестрыми надписями — проехала чуть дальше и остановилась. Клодин шагнула туда, готовая извиниться — наверняка водитель перепугался не меньше, чем она!

— Прошу прощения! — нагнулась, вглядываясь сквозь закрытое окно — может, человеку плохо стало?!

Дверцы фургона с лязгом открылись, она обернулась и увидела спешившего к ней плотного усатого мужчину в куртке и берете.