Что? Тапочки?

На добрые десять секунд Клодин застыла, пытаясь переварить услышанное.

Испачкал тапочки…

— Клодин… Клодин, что с тобой?! — вывел ее из ступора голос Томми. Оказывается, он уже поставил перед ней чашку с кофе.

— А? Нет, ничего. Спасибо! — чтобы скрыть замешательство, она взглянула на своего соседа слева и спросила первое, что пришло в голову:

— Мистер Брук, как ваша нога, я ее не очень поранила?

— О нет, ничего страшного, — вежливо улыбнулся тот. — Простая царапина.

Он уже переоделся в другие брюки — серые, с безупречной стрелкой.

— Я всегда говорил, когда обыскиваешь женщину на каблуках, держись от нее сбоку, — без тени сочувствия заметил Томми. — Только сбоку! Тебе крупно повезло, дюймов на шесть выше — и все, кранты.

Клодин мысленно согласилась — попади она повыше… большинство мужчин и впрямь предпочли бы смерть такому ранению!

— Увы, — шутовски развел руками Брук, — там, где я учился, в такие тонкости обращения с женщинами нас не посвящали. — В интонации его Клодин почудился едва заметный оттенок злой иронии.

— Я тебе потом покажу, как правильно надо обыскивать, — добродушно усмехнулся Томми.

— Ой, Томми, а ты покажи сейчас! — воскликнула Арлетт. — На мне, на мне покажи! — не дожидаясь его согласия, вскочила, повернулась лицом к стене, оперлась на нее ладонями и картинно выставила попку.

Томми снисходительно пожал плечами, будто взрослый, уступающий детскому капризу. Встал, подошел к Арлетт — и внезапно левой рукой сгреб оба ее запястья и прижал к стене; правой же быстро общупал ее тело от колен и выше.

Арлетт при этом изо всей силы выпячивала задик, чуть ли не виляла им; в какой-то момент пискнула: «Ой! Ой, щекотно!»

Чтобы не заскрежетать зубами, Клодин попыталась в уме умножить двадцать восемь на тридцать семь. Не вышло, сбилась.

— Все, — кивнул Томми, отпуская Арлетт. Вернулся за стол и взглянул на Брука. — Ну вот, примерно так это делается.

— Спасибо за науку, — вежливо улыбнулся тот, но в тоне его, явственнее чем прежде, послышалась неприязнь.

— Кажется мне, или Брук действительно к тебе не слишком расположен? — спросила Клодин, когда они с Томми наконец оказались вдвоем.

Она ушла из-за стола первой — сослалась на усталость, извинилась и прямиком отправилась в спальню. Переоделась в халат, тщательно, до блеска расчесала волосы — а потом просто сидела у трюмо и смотрела на себя в зеркало. На душе было паршиво до невозможности.

Ждала, что вот-вот придет Томми, но он все не приходил.

Наконец дверь открылась — сразу как будто легче дышать стало.

Проходя мимо, он бегло погладил ее по плечу, сел на кровать и принялся раздеваться. Вот тут Клодин и задала ему этот вопрос.

— Он итонец. В Итоне учился, то есть, — пояснил Томми. — А я, по его понятиям, никто: сельская школа да армия — вот и все образование. И сейчас он рассчитывал, что старшим группы его назначат. А назначили меня. Ну и он, конечно, недоволен.

В зеркале ей было видно, как он снимает брюки и вешает их на спинку кресла, как идет к ней… На плечи легли теплые руки.

— Ты на меня очень сердишься?

Клодин, не оборачиваясь, вздохнула.

— Да нет…

Томми нагнулся, зарылся лицом ей в волосы.