И о работе — мобильник был выключен, и она твердо пообещала самой себе не включать его; для текущих нужд был куплен еще один, номера которого на работе не знали. Все дела она оставила в порядке, написала подробнейшую инструкцию, когда что делать и кому что говорить — и имеет полное право отдыхать!

И о домашних проблемах: найти новую домработницу, конечно, будет непросто… но об этом можно подумать после возвращения — не сейчас!

И даже о Даффи… Поначалу Клодин пыталась объяснить маме, что с ним нужно держать ухо востро — тем более что и шкафчики на кухне не запираются, и в папин кабинет можно войти свободно — но наткнулась на решительную отмашку: «Тебя же мы вырастили — думаешь, с ним не справимся?!» Перехватила взгляд Томми — он смеялся, одними глазами, но для нее вполне очевидно — и… не стала спорить и продолжать.

Она в отпуске!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Из дневника Клодин Конвей: «В представлении мужчин идеал жены — Пенелопа: сколько бы муж ни отсутствовал, сидит себе и покорно ждет. Но я-то не Пенелопа, чтобы так бездарно проводить свой первый за полтора года отпуск!..»

Айдахо встретил их неприветливо.

Неприветливой была и погода — затянувшие все небо низкие свинцовые тучи, и девушка за стойкой в аэропорту Бойсе, у которой Клодин тщетно пыталась узнать, куда задевался чемодан — один из трех, взятых ими с собой. И водитель присланного за ними большого военного джипа тоже не выглядел приветливым — хотя он и был вполне любезен, но с лица его не сходила кислая, под стать погоде, мина.

С чемоданом так ничего и не выяснилось — девушка за стойкой лениво, с таким видом, будто делает Клодин одолжение, пощелкала клавишами компьютера и заявила, что в Бойсе чемодана совершенно точно нет, очевидно, его по ошибке отправили куда-то в другое место. Куда именно — будет известно только завтра.

До базы они добирались добрых полтора часа. За окном проплывал монотонно-унылый пейзаж: колосящаяся под пасмурным небом пшеница и какие-то одномерные на вид, будто декорация в театре, синеватые горы на горизонте. Поначалу Клодин пыталась вспомнить, что именно было в пропавшем чемодане: вечернее платье, вельветовые джинсы и куртка к ним, домашние тапочки, рубашки Томми… черт возьми! — дисковый тренажер и складной хула-хуп тоже!

Однообразный пейзаж за окном навевал сон. Она пододвинулась к Томми, взяла его под руку и почувствовала, что он весь напряжен и подтянут, словно готов в любой миг вскочить по стойке «смирно». Было понятно, что мысленно он уже пребывает там, на базе.

Но плечо он все-таки подставил, и, прижавшись к нему виском, Клодин задремала.

Проснулась она оттого, что машина затормозила и совсем близко раздались голоса. За окном оказалось уже не поле, а покрытая короткой травкой лужайка. Бегущая вдоль шоссе велосипедная дорожка, какие-то строения вдалеке…

— Мы что, уже приехали?

— Да, — ответил водитель. — Это военный городок, через пару минут мы будем на месте.

И в самом деле — через несколько минут они подъехали к трехэтажному зданию из красного кирпича с неоновой вывеской «Отель». Слово это почему-то было написано готическими буквами.

Номер, отведенный им с Томми, хоть и именовался люксом, но, по мнению Клодин, едва ли мог таковым считаться. Обычный гостиничный номер — большая комната, разделенная перегородкой с широким проемом без двери на «спальню» и «гостиную. В «спальне» — кровать и две тумбочки, на консоли на стене — телевизор; в «гостиной» — три низких креслица, журнальный столик и длинная тумба вдоль стенки, на которой выстроились в ряд микроволновка, кофеварка, электрочайник и накрытый крахмальной салфеткой поднос с чашками и чайными ложечками.