Изменить размер шрифта - +
И вот тогда, тогда ваша броня приобретет мягкость воска, и вы начнете проигрывать…

Старик замолчал, и Ка тоже ничего ему не ответил. Он действительно не встретил… А Старик, выходит, встречал? И что такое там вспыхнуло в его глазах?..

И тут он резко затормозил. На обочине лежал человек. Сердце куда-то ухнуло, машина остановилась.

Он уже практически подъехал к дому. Дорожка вилась в лесу, соседей у них было мало, да и не приехали они еще, не сезон.

Сердце лихорадочно барабанило. Труп или пьяный? А может быть, сердечный приступ? Он вышел из машины и на ватных ногах подошел ближе. Женщина. Молодая. Он наклонился пощупать пульс, коснулся ее руки, и в этот момент она открыла глаза.

 

3

 

Любовь — это копия мироздания. Никто не знает, где она начинается и приходит ли ей когда-нибудь конец. Маленький мир имеет свой маленький рай, в кущах его влюбленные дышат счастьем, которого нет в большом нашем мире. Но есть там и маленький ад, куда непременно попадает только кто-то один. Никто не знает, когда ему предстоит попасть туда. И сколько бы раз там ни бывал, все равно как впервые…

Есть бедолаги, попадающие туда навечно. В какой-то момент обрушивается мост сознания, и ты тонешь, и воды смыкаются над головой. Это ад не огня, но — воды. Душа утомилась от мук и печали. Ты тонешь, ты тонешь, ты бесконечно тонешь. Но все еще живешь, все еще чувствуешь, хотя нет больше сил. Мозг все еще мечется в поисках выхода. Сначала лихорадочно и настойчиво, хватаясь за иллюзорные соломинки, оказывающиеся на поверку солнечными лучами в соленой воде. Потом вяло вздрагивая, уповая на подводные течения.

Но тих и недвижим этот маленький ад. Гаснет солнце над головой, и воды мутнеют. Ты больше не можешь ни вымолвить слова, ни вздохнуть, ни согреться. Руки вскинуты вверх, словно в замысловатом танце. И ты безвольно опускаешься на дно, куда-то на самое дно, до которого почему-то никак невозможно добраться, — чтобы сердце умолкло, чтобы биться перестало в ритме одного только имени, которое произносить все равно бесполезно.

Но неожиданно воды начинают выталкивать безвольную душу, и ум, словно после наркоза, не сразу в состоянии уловить переход из одного мира в другой. Воды над головой расступаются, и в сером утреннем свете мерещится чье-то лицо.

— Я жива?

— Вот и я хотел поинтересоваться…

— Мы где?

— В лесу.

— Навсегда?

— Ты что, под наркотой?

Женщина поворачивает голову, словно собака, услышавшая незнакомую команду. Ка берет ее руку и смотрит вены. Нет, следов от уколов не видно. Спиртным тоже не пахнет. А женщина между тем смотрит на него, словно новорожденный ребенок на мать. На щеке прилипшая травинка. Он еще думает, кто она — пьяница, наркоманка, — но почему-то неубедительно звучат в голове эти слова, он не чувствует отвращения. А внутри разливается что-то теплое, как будто спас ребенка, но, черт побери, нормальные женщины не валяются в лесу у чужих домов.

— Ты куда-то шла?

И с какой стати они вдруг на «ты»?..

— Нет.

— А откуда взялась?

— Из ада.

Совсем дурочка! Плюнуть и уйти. Но он не уходит. А она все смотрит, как будто раньше вовсе не видела людей. И вдруг ему стало смешно. Смех щекотал, царапал тихонько сердце.

— Пошли.

И он подал ей руку. Она встала и посмотрела на машину.

— Твоя?

— Моя.

— Белый мерседес, как белый пароход, — она вся дрожала и говорила теперь сквозь зубы, а зубы стучали.

— Держи, — он бросил ей на колени одеяло, и они отчалили от страшной пристани.

Она оглянулась: там, за спиной, оставался маленький ад.

Быстрый переход