— Разве карты не закончились? — спросил он.

— Еще нет, — ответила мама.

Джон подошел и посмотрел на «руку». У каждого оставалось по две карты, выигрывала мама Марча. Дортмундер заглянул через ее плечо и увидел туз треф и десятку бубен.

— Ладно, мой ход, — сказала женщина и бросила на стол туз треф.

Джон решил подсмотреть и карты Мэй.

— Мне показалось, что вы не «сбили луну», — переспросил Джимми.

— Нее, — ответила мама. — Просто хочу «ходить первой».

— Естественно, — согласился мальчик.

Мэй ходила второй. Против туза треф мамы у нее были туз червей и бубновый валет. Рука Мэй потянулась к валету, который может «побить» десятку мамы, затем передумала и легла на туз, а после снова схватила валета. Желудок Дортмундера заурчал. Громко.

— О, ладно, — произнесла Мэй и вытянула бубнового валета.

— Я ничего не говорил, — оправдывался Дортмундер.

— В отличие от твоего желудка.

— Ничего не могу с этим поделать, — сказал Джон и обошел столик, чтобы взглянуть на карты Джимми.

Малыш держал короля червей и королеву бубен. Без раздумий он пошел королем.

— Если хотите «сделать луну», то я могу помочь, — предложил малыш.

Мама, почувствовав неладно, окинула ребенка резким подозрительным взглядом:

— Что же ты вытворил, плохой мальчишка? — спросила она и бросила десятку бубен.

— Дорогая, — произнесла Мэй и выложила туза червей.

— Стоппер, — спокойно сказал Джимми и открыл королеву бубен. — Двадцать пять для тебя и один для меня.

— А для меня кофе, — отозвался Дортмундер.

— Да, да, — согласилась Мэй.

Мама Марча, проигравшая в этой партии, записала очки и произнесла:

— Думаешь, это красиво?

— За многие годы я понял, что в долгосрочной перспективе оборонительная игра более выгодна, — ответил мальчик.

— За многие годы? Ты шутить? — не поверила мама.

С невинным лицом как у мальчика из церковного хора Джимми сказал:

— Не важно, какой счет?

Мама толкнула блокнот в его сторону:

— Сам считай, — вредничала женщина.

Мэй приготовила для Джона кофе и вернулась к игре. Дортмундер ходил кругами по дому, пил кофе и пробовал «размять кости». Вскоре вернулся Марч с покупками: яйца, молоко, масло, хлеб, газета, сковорода и бледно-синей сумкой, на которой виднелась надпись «Эйр Франс», и что-то еще.

— Мы собираемся жить здесь? — съязвил Джон.

— Это все нам необходимо, — вмешалась мама. — И перестань все время жаловаться.

— А зачем нам сумка «Эйр Франс»?

Мэй вытащила из нее одежду: свитер, носки, брюки — все в размере мальчика.

— Джимми нечего надеть, — сказала она. — Та одежда, что на нем сейчас слишком холодная и к тому же грязная.

Марч обратился к Джимми:

— Мне жаль, малыш, но у них не было авокадо.

— Ничего страшного, — ответил мальчишка. — И без него получиться вкусный салат.

— Авокадо? — переспросил Дортмундер.

Все перевернулось вверх дном: сумка «Эйр Франс», авокадо. Тем не менее, казалось, что никто в этой комнате не заметил, что вещи вышли из-под контроля.