Светлана обернулась. Перед ней стоял высокий и худой подросток. Раньше чем она успела удивиться, или испугаться, или даже просто подумать что-нибудь, он ухватился обеими руками за ее сумочку и рванул к себе.

Первое инстинктивное движение было — сопротивляться. И сейчас же привычная мысль — надо беречь себя. Он может толкнуть.

И еще подумала — знакомы эти руки: худые, узкие в запястье, широкие в кисти. Но те, знакомые, были меньше — или больше? — этих рук. Как раз в то мгновение, когда Светлана выпустила сумочку — или парень вырвал ее? — он поднял голову, и они узнали друг друга.

В глазах Володи Шибаева был ужас, и на лице Светланы тоже. Он повернулся и бросился бежать. Упала щетка, рассыпались цветы, авоська осела на ступеньках, как оседает на кухонном столе круглый ком теста. Светлана быстро спустилась с лестницы, вышла во двор. Володя Шибаев бежал прямо к воротам, другого выхода не было, кругом заборы. И казалось, что он бежит не торопясь.

В ворота вошли люди. Володя по-мышиному заметался вдоль высокой стены забора.

Мышь, на которую выпустили кота, кажется очень заметной именно потому, что двигается и что-то есть обреченное в суетливой медленности ее движений.

Идущие от ворот приостановились — это был Егор Иванович и его жена. Они удивленно смотрели на Светлану и на Володину суету. Видимо, заподозрив неладное, Егор Иванович крикнул:

— Эй, парень, стой! — и бросился к Володе. Светлана с ужасом подумала:

«Сейчас его поймают!..»

Володя подпрыгнул, подтянулся на руках и, перемахнув через забор, исчез в соседнем саду.

— Украл он что-нибудь у вас? — спросил Егор Иванович, подбегая.

— Сумку из рук вырвал.

— Эх! Вы бы крикнули — я бы его перехватил. А теперь… — Он тоже сделал попытку перелезть через забор, но оказался для этого слишком грузен. — Ищи ветра в поле! В сумке-то что было? Денег много?

— Да вот, разменяла сто рублей, щетку купила, картошку… Главное, паспорт был… и фотографии… Но главное-то, конечно, не в этом, — непонятно докончила она.

— Вы бы его хоть щеткой ударили! — сказала жена Егора Ивановича, поднимая брошенную на лестнице щетку.

Егор Иванович понес Светланину авоську. Светлана грустно собирала разбросанные на ступеньках желтые баранчики — они такие весенние, молодые, жалко, если затопчут их.

— А по-моему, так ты даже обязана в милицию заявить!

— Костя, я уже сказала, что не хочу.

— Ну, тогда родителям.

— Ты ведь знаешь, какой у него отец. Я тебе рассказывала.

— Так что же ты думаешь делать? Украл — пускай ворует дальше?

В дверь постучала Варвара Андреевна.

— Светлана, тебя какой-то мальчуган спрашивает.

Волнуясь, Светлана вышла в переднюю. Костя тоже шагнул к дверям, она остановила его:

— Не ходи.

На площадке лестницы стоял мальчик, неожиданно маленький, лет шести, не больше. Обеими руками он держал пакет, тщательно перевязанный тонкой веревочкой.

— Вы Светлана Александровна? — деловито осведомился он.

Где-то она уже видела эти темные глаза и щеки, похожие на две половинки яблока.

— Да, это я.

— Вот. Вам.

Он сунул ей в руки пакет и не сбежал даже, а как-то ссыпался с лестницы.

— Что такое? — спросил Костя, когда она вернулась в переднюю.

— Думаю, что это моя сумка.

Светлана разорвала оберточную бумагу.