В конце концов я остановилась на тёмно-синих джинсах, розовой майке – не с голым животом, но тем не менее одолженной у Нелли, – и розовых туфлях-балетках. Юлиус должен был надеть свои джинсы без дыр и хорошие "слоновьи" туфли. Нелли смазала ему волосы гелем, она сказала, что иначе он выглядит как девочка. Чтобы быть готовой ко всем случайностям, я положила в розовый рюкзак упаковку влажных салфеток и немного игрушек, а также Юлиусовы домашние тапки, о которых я вспомнила в последнюю секунду.

Труди поправила капюшон моей куртки и плюнула мне через плечо.

– Тьфу-тьфу-тьфу.

– Удачи, – сказала Мими и сунула мне в руки букет цветов, который я приготовила для Фрауке, букет из белых и розовых нарциссов.

– Цветы? – воскликнула Анна, когда я зашла за ней. – Я не знала, что надо что-то нести!

– Не волнуйся, – сказала я. – Это цветы от нас обеих. Маленький знак внимания хозяйке дома.

– Ясно! – ответила Анна. Я внимательно осмотрела её одежду. Вязаный пуловер шоколадного цвета к коричневым джинсам. Никаких кровавых пятен. Волосы забраны в хвост. Без макияжа. Не слишком ярко, но сойдёт.

– Держись прямо, – сказала я. – Никогда не забывай, что ты королева таза.

– Ты рехнулась, – сказала Анна.

Яспер и Юлиус по дороге к Фрауке держались за руки.

– Какие они милые, верно? – сказала я с материнской гордостью.

– Да, да, – ответила Анна. – Я только надеюсь, что Яспер будет хорошо себя вести. С недавнего времени у него появились дурные привычки за столом. Он чавкает, булькает и прихлёбывает. И громко отрыгивается.

– Все дети так делают, – сказала я.

Фрауке обрадовалась цветам.

– Какие красивые, – сказала она. – Но вам не обязательно было их нести.

Нет-нет, я знала, как полагается. Довольная собой, я повесила куртку на вешалку.

– Это что, майские колокольчики? – воскликнула Фрауке. – Ой, где мне их поставить, чтобы дети до них не добрались? Может быть, наверх на шкаф? Ты не знаешь, майские колокольчики не ядовиты?

– Нет, – ответила я. А даже если так, какой ребёнок окажется таким болваном, что станет есть цветы из вазы?

–Я могу откопировать тебе список ядовитых растений, чтобы ты была в курсе, – сказала Фрауке. – Или скачай его из интернета. Подождите, я лучше отнесу цветы в подвал.

– В следующий раз принеси конфеты, – шепнула мне Анна. – Но без алкоголя. Иначе она закопает их в саду.

Я огляделась. Итак, это был отмеченный премией Янов архитектурный шедевр,. Уже один этот холл впечатлял. Много стекла, стали и гранита. Редкие акценты из дерева. Нигде ни пылинки, ни соринки. Огромные окна без единого пятнышка. Детские рисунки в рамках на стенах и три гардеробных крючка с пёстро размалёванными дощечками, на которых значилось «Лаура-Кристин», «Флавия» и «Марлон».

– Ну вы зёпафники, – сказал Марлон. Он сидел на ступенях лестницы в велосипедном шлеме. Наверное, ступени были чистыми до скольжения. И начищенные до блеска гранитные плиты выглядели скользкими, как нетронутый хоккейный каток. – Вы зопаводы.

– Что это такое? – спросил Юлиус.

– Сам ты зопавод! – завопил Яспер.

– Гвупые гвупазопаводы! Зёпые зопаводы, – сказал Марлон. Я действительно пыталась, но никак не могла понять, что он хочет нам сказать. Может быть, это был финский или ретороманский, или язык собственного изобретения, или либретто к собственноручно написанной опере. С этими высокоодарёнными детьми никогда нельзя знать.

– Вот и я, – сказала Фрауке, слегка задыхаясь. Наверное, мои ядовитые нарциссы она пропустила в подвале через шреддер и закомпостировала в закрытой от детей компостной куче.