Ребекка снова толкнула его.

– Вы самый невыносимый, отвратительный человек. Будь я проклята, если когда-нибудь обращусь к вам за помощью! Немедленно снимите меня отсюда!

– Слушаюсь, мэм.

Все еще ухмыляясь, Вольф поставил ее на землю. Пока Ребекка поправляла шляпку и осматривала юбку, проверяя, не порвалась ли она, шериф смотрел на девушку, качая головой.

– Не могу понять, что вас так рассердило, – заметил он, желая слегка поддразнить ее.

– Вы! И это… место. Я ожидала увидеть ранчо более процветающим. Просто я разочарована, вот и все.

На дворе было уже совсем темно. Бодин спешился, подошел к двуколке, легко вытащил сундук и поставил рядом с хозяйкой. Затем к сундуку присоединились пакеты с провизией и шляпная картонка.

– Может, вам стоит подумать о том, чтобы продать это место, – неторопливо, как бы раздумывая, сказал он. – Наладить здесь хозяйство – задача не из легких, для этого потребуется много денег и труда. Я уверен, что Джед Тернер из земельного департамента будет рад оказать вам услугу и выставит ранчо на торги. Вы получите за него хорошие деньги.

Значит, он все еще хочет от нее избавиться. Ребекка распрямила плечи и подошла к нему.

– Давайте проясним кое-что прямо сейчас, шериф Бодин, – тихо сказала она. – Я не продам свой участок и не уеду из Паудер-Крика. Здесь мой дом, мое ранчо, и оно будет самым большим, самым процветающим и самым богатым в округе, чего бы мне это ни стоило. Так что приберегите ваше сочувствие и отеческие советы для какой-нибудь глупой маленькой простофили, с которой вы меня путаете, поскольку я, во-первых, уже не маленькая, а во-вторых, далеко не простофиля, и мне уже давно никто не указывает, что и как делать.

Теперь рассердился Бодин, и она видела это, даже несмотря на темноту. Сдвинув брови, он смотрел на нее из-под полей стетсона, и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Протянув руку, он взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

– Позвольте вас предостеречь, мисс Ролингс. – Он сделал к ней шаг и оказался так близко, что ей пришлось запрокинуть голову. – Советую вам не следовать примеру вашего отца, ибо в Паудер-Крике не потерпят нарушителей закона. И не думайте, что раз вы женщина, это спасает вас от тюрьмы. Я немедленно посажу вас за решетку, если возникнет хоть малейшее подозрение, что вы замешаны в каких-нибудь грязных делах. Если в городе вдруг объявятся темные личности, то вы и глазом не успеете моргнуть, как я запру вас в уютной маленькой камере, которую вы уже видели у меня в конторе, а ключ выброшу в реку, и Бог мне свидетель, так и будет. Вы поняли? Сразу видно, что вы такая же упрямая и злая, как ваш отец, но если вы еще в чем-нибудь будете на него похожи…

– Идите к черту! – воскликнула Ребекка, сжав кулаки. – Бэр не был злым!

От гнева ее трясло, ей до того хотелось ударить его, что чесались руки.

– Мой отец был добрым, слышите вы, шериф Бодин? Таким же хорошим и добрым, как любой другой, пока ему не становились поперек дороги… Пока кто-нибудь не делал чего-то действительно плохого ему или мне… – Голос Ребекки оборвался, но лишь на мгновение, затем вновь обрел силу. – Вы его не знали, поэтому не смейте говорить мне про него такое. Он мог быть нечестным, мог быть упрямым и эгоистом, его можно обвинить во многом, но он был добрым, сердечным и в глубине души благородным. Он знал, что такое дружба; такого друга, как он, можно пожелать любому. И я не позволю вам говорить о нем плохо!

Вольф не понимал, что на нее нашло. Конечно, девушка верна памяти своего отца, поэтому яростно его защищает. И вдруг до него дошло, что она, видимо, очень любила Бэра.