«Теплый» — это командир Ферганской дивизии.

Обычно после такого короткого разговора он клал трубку. Все ясно, и я начинал заказывать всех по «междугородке».

А тут я хриплю, и командующий меня не узнал.

— Что, новенький? — спрашивает.

— Нет, это Рябов, чуть приболел, — говорю.

Обеспечил командующему три первых переговора, сижу. И вдруг входит на узел связи Маргелов в сопровождении начальника УС подполковника Геннадия Ивановича Панкова. Когда командующий приходил на узел связи, он здоровался со всеми, кого встречал.

Я выскочил из своей «конуры», хриплым голосом представился ему. Он протянул мне руку и говорит:

— Так это ты так хрипишь? И рука горячая.

Поворачивается к Панкову и говорит:

— Что держишь на службе больного? Он весь горит. Нет замены — садись сам и работай. А ему дай машину, и пусть едет домой лечиться. Понял?

Я пытался что-то сказать, но он мне не дал и рта открыть.

— Молчать! Выполнять приказ! Немедленно в машину и домой!

Геннадий Иванович — под козырек:

— Есть!

И тут вдруг выскакивает из аппаратной мой сослуживец Игорь Виноградов:

— Здравия желаю, товарищ командующий!

— Ты в этом… — и показывает на аппаратуру в комнате дежурного по связи, — соображаешь?

— Так точно!

— Тогда садись и дежурь. Видишь, Рябов какой — напился и ничего не соображает! — И сам улыбается.

Так и отправил меня командующий на машине подполковника Панкова домой лечиться.

3

Дело было зимой.

Мороз под двадцать градусов, с ветерком. А я в хромовых сапогах и в повседневной шинели руковожу в 76-й вдд погрузкой в самолет нашей БМД-1КШ (командно-штабная машина на базе БТР-Д). Заместитель командира дивизии по тылу после загрузки машины в самолет решил сэкономить место в грузовом отсеке и приказал поверх станции, прямо на рамочные антенны, укладывать свое кухонное хозяйство. Я начал доказывать полковнику, что этого делать нельзя — можно повредить антенны, в результате командир дивизии не будет обеспечен связью. Дело дошло до повышенных тонов, и мне с экипажем машины пришлось чуть ли не силой препятствовать полковнику творить это безобразие. И вдруг слышу голос Маргелова:

— Полковник, если не понимаешь, так слушай, что говорит связист. Грузи свои железки на другой борт.

Полковник ретировался из нашего самолета. А командующий говорит мне:

— Давай сюда, прыгай, совсем замерз.

А рядом с Маргеловым стоит его порученец, полковник в отставке В. М. Филиппов с «дипломатом».

— Давай, накрывай, видишь, связь совсем замерзла, пора согреться.

Филиппов тут же «накрыл» импровизированный стол: на солдатское полотенце выложил банку мясной тушенки, лук, соль, бутылку водки, соленые огурцы, два стакана. Веня Филиппов (а я его знаю с 1958 года, когда он, будучи начальником станции Р-118, в звании старшего сержанта приезжал в 106-ю вдд, и мы с ним испытывали новые средства связи) разлил водку.

Василий Филиппович взял стакан:

— Ну что, за успех и чтоб не замерзнуть!

Чокнулись. Он «махнул» не поморщившись, а я, чуть пригубив, поставил стакан. Он так на меня посмотрел и говорит Филиппову:

— Это разве десантник? А ну, не позорь десантные войска! Что из себя «целочку» ломаешь?

Пришлось доказать, что я — десантник. Но потом держался неизвестно за счет каких сил. Однако все, что положено было сделать, выполнил. И не замерз.

4

Я получил от начальника связи генерал-майора Драпуна приказ — передать срочную информацию на Витебск, в 103-ю дивизию.