|
Ну и глаза у них были, когда они просыпались! Взяли в плен тридцать пять человек. Потом взяли одного “фрица” с собой и двинулись по навесным деревянным мосткам с острова на другую сторону. Теперь на месте мостков микрорайон “Корабел”. Благодаря идущему впереди немцу удалось без стрельбы пройти на завод Коминтерна. Оттуда по мосту вышли к кирпичному заводу, а затем дошли до кладбища на Забалке. Тут наткнулись на группу немцев. С этого момента и начались бои. Отбиваемся от одних, на другой улице на других натыкаемся. В одном месте под пулемет попали — и девять наших бойцов наповал. На улицах часто натыкались на трупы гражданских. Почему-то много их было на кладбище. Наверное, немцы расстреливали тех, кто не выполнил их приказ и не ушел из города. В наш прорыв пошел полк, а затем и дивизия. К вечеру, когда город полностью очистили от врага, роту вернули обратно на реку Кошевую. Мы на плотах пошли на Белозерку. Там берега были топкие. Бежать вперед невозможно. Пока ноги из грязи вытаскиваешь, тебя немец из пулеметов поливает. В боях за Херсон только наша дивизия потеряла убитыми 50 человек. Некоторых из них похоронили на кладбище на Забалке. Потонувших на Днепре не считали».
Из рассказа бывшего бойца 14-го военно-восстановительного отряда Николая Афанасьева: «9 марта нас перебросили из Гопри в Цюрюпинск. Ночью 13 марта мы начали переправлять на острова наши войска, а на рассвете началось форсирование Днепра. Настроение у всех было приподнятое. Когда наша лодка вышла из протоки Перебойная, открылась панорама города. Было отлично видно улицу Говардовскую (ныне проспект Ушакова), разрушенный элеватор, портовые здания. Во многих частях города поднимались клубы дыма. Немцы жгли город. Мы не успели дойти до середины Днепра, как со стороны порта по нам открыли пулеметный огонь. Вода, казалось, закипела. В ответ тут же открыли огонь наши минометы и артиллерия. Начали стрелять наши солдаты с лодок и плотов. Спустя время огонь со стороны немцев ослабел и прекратился. Опасаясь окружения, противник начал отход. Наша лодка подошла к зданию яхтклуба, напротив нынешнего речпор-та, но берег оказался заминированным, и нам пришлось ждать, когда саперы снимут смертоносные “сюрпризы”. Рядом было несколько блиндажей, и мы с опаской зашли в один из них. На столе стояли котелки с еще горячей едой. Немцы не ожидали нашей высадки и в полном смысле слова драпали. Завод Коминтерна взорвать они не успели. Его захватила наша разведрота. По деревянным мосткам через реку Кошевую мы переправились в город. На улицах было полно брошенного немецкими солдатами оружия: автоматы, карабины, пулеметы. Попадалась различная амуниция. Зато ни одного жителя в первый день мы не встретили. Оказалось, немцы издали приказ, по которому всему гражданскому населению предписывалось покинуть город. Тех, кто прятался, если находили, расстреливали на месте. Причем оккупантам было все равно, кто перед ними — женщина или мужчина, подросток или пожилой человек. Я жил в районе Забалки на улице Красноармейской, и в первый же день забежал домой, но там никого не застал. Лишь спустя несколько дней домой вернулась моя мать. Бои в городе закончились лишь к вечеру. В районе железнодорожного вокзала отступающие немецкие части пытались держать оборону. Третья стрелковая рота капитана Кутепова штурмом взяла железнодорожную станцию. Войска, освободившие Херсон, не задерживаясь выходили за город и продолжали наступление. Немцы, несмотря на отход, продолжали яростно сопротивляться. Под Киселевкой на трассе Николаев — Херсон немцы предприняли танковую контратаку. Об ожесточенности боев говорит тот факт, что Николаев наши войска освободили лишь 29 марта, спустя пятнадцать дней после Херсона. В 22 часа 13 марта в Москве прогремел салют в честь освобождения нашего города. Сотни солдат и офицеров были награждены орденами и медалями, а восемнадцать человек получили звание Героя Советского Союза». Если наложить все эти документы на даты и рубежи, то обнаруживаются существенные разночтения. |
