Потерь нет.

Политико-моральное состояние личного состава здоровое».

«12–13.3.44 г. Пр-к обороняется северо-западнее 1,5 км Музыковка, производит сильные огневые налеты из 6-ти ствольных минометов по нашим боевым порядкам пехоты. Части и подразделения дивизии вышли на рубеж Пильчи-но, Горкушино и развивают дальнейшее наступление.

Артиллерия сп и 100 гвап на конной тяге действуют в боевых порядках пехоты.

Артиллерия на мех. тяге находится на левом берегу р. Днепр.

Расход б/припасов: 76 мм — 660, 45 мм — 800, 122 мм — 180, 120 мм — 90, 82 мм — 600.

Потерь нет.

Политико-моральное состояние личного состава здоровое».

А вот что вспоминает боец 149-го гвардейского полка Дмитрий Перетяпко: «Переправа обошлась без потерь, и мы ускоренным маршем двинулись по дороге к Херсону. Подошли к Дарьевскому мосту, и тут начался бой. Буквально у нас на глазах мост взлетел на воздух. С того берега немцы стреляли со всех видов оружия. У нас было убито пять или шесть бойцов и много раненых. Со стороны села Никольское бежало человек семьдесят немцев с оружием. Когда их офицер увидел, что моста нет, он подорвал себя гранатой. Зрелище жуткое. Туловище летит вверх, а ноги бегут. В сумерках под минометным огнем мы начали ползти к берегу и готовиться к переправе. С окрестности собирали все, что может держать на плаву. Мы свой пулемет решили переправлять на связках камыша. В темноте окопались на берегу и рано утром начали переправу. Но немцев уже не было. Оказалось, под Садовым с боем высадился второй батальон нашего 147-го полка. Под шквальным огнем штурмовые группы около часа подбирались к дзотам. Один удалось заставить замолчать. Но второй открыл более сильный огонь. Командир взвода лейтенант Семен Харченко закрыл своим телом амбразуру. Немцы начали отход. Наш полк вышел на Бериславское шоссе, ведущее к железнодорожному вокзалу. Дорога была забита брошенными немецкими грузовиками и легковушками. Когда вышли на окраину Херсона, нам стали встречаться редкие местные жители. Женщины и дети со слезами подходили к нам и обнимали. Обозы наши отстали, и мы заходили в брошенные дома в поисках съестного. Когда стали подходить к Музы-ковке, оттуда вылетела грузовая машина, полная немцев. От неожиданности мы даже не успели огонь открыть».

Из рассказа ветерана 49-й гвардейской стрелковой дивизии, бывшего разведчика Николая Черкашина: «В ночь с 12 на 13 марта на острове Белогрудный мы погрузились на катер. На буксир взяли плот, на котором было человек тридцать из нашей роты автоматчиков. Отчалили и пошли вдоль Большого Потемкинского острова. Возле Малого Потемкинского, на нем сейчас гидропарк, ветром плот оторвало. Пока мы пытались взять наших опять на буксир, нас отнесло по течению к нефтегавани. Я каждую минуту ждал, что с острова на нас обрушится шквал огня с немецкой батареи реактивных шестиствольных минометов, среди солдат прозванных “ванюшами”. Но “гансы” проспали. Мы высадились на южной оконечности и пошли вглубь острова. Наш боец, по фамилии Сергеев, хорошо знал немецкий. И когда мы наткнулись на часового батареи, Сергеев заговорил с ним по-немецки, и тот пропустил нас. Связать его было делом нескольких секунд. После этого мы прошли по блиндажам и стали будить спящих немцев. Ну и глаза у них были, когда они просыпались! Взяли в плен тридцать пять человек.