— Это верно, я просто забыл. Можете мне сказать, где хранится завещание?

— Откуда мне знать? Я никогда не вмешивалась в его дела.

— Успокойтесь, миссис Ричмонд. Вы себе противоречите. Всего минуту назад вы утверждали, что знали о новом завещании.

— Но это не одно и тоже.

— Итак, вы с трупом пересекли весь Нью-Йорк только для того, чтобы неизвестные вам юристы в неизвестной конторе спокойно занимались завещанием.

— Я сказала правду.

— Нет, миссис Ричмонд. Вы напрасно тратите время, вот и все. Но раз вы не сказали нам правду, это придется сделать мне: никакого завещания не существует.

— Это что ещё за новости?

— Нет никакого завещания, а значит не было причины таскаться с трупом мужа. Мы вернулись к исходной точке.

— Нет завещания? Что вы имеете в виду?

— Не следует нас недооценивать. Понимаете, когда погибнет такой видный человек, как ваш муж, один выслушивает мнение вдовы, а другой проводит расследование. Ваш брак, в котором, по-вашему утверждению, не было места любви, отдает неким душком, который нам интересен по нескольким причинам. Мы первым делом обратились к адвокатам мистера Ричмонда, и те не подтвердили вашей фантастической истории.

Хильда схватилась за горло и сделала отчаянную попытку прийти в себя. Она была потрясена жестокостью обрушившейся на неё правды.

— Но это невозможно! Вы совершаете ужасную ошибку. Я знаю точно, завещание было.

— Тогда в какой адвокатской конторе оно хранится?

— Не знаю!

— Не надо кричать, миссис Ричмонд.

— Должны быть другие юристы.

— Но они не занимаются делами вашего мужа.

— Но именно из-за этого я перевезла его на берег. Иначе зачем мне было это делать?

— Как раз об этом мы и хотели узнать, так же как и о причине его смерти, поскольку, следует признать, вы не слишком потрясены его убийством.

— С меня хватит! Перестаньте ходить вокруг да около. Вы уже решили, что я виновна, и не выпустите меня отсюда.

— Пока вы продолжаете рассказывать невероятные истории, доверять вам слишком трудно.

— Завещание существует. Мы часто с отцом его обсуждали. Как личный секретарь мужа, он был в курсе всех его дел. Именно он и должен был его зарегистрировать.

— Когда?

— В понедельник. Именно потому я и скрывала смерть Карла Ричмонда.

— Подождите, миссис Ричмонд. Вы проявили завидное хладнокровие и сумели провести весь экипаж яхты, но в то же время придерживаетесь детской версии о мистическом завещании, которое можно было зарегистрировать за несколько минут, словно наклеить на конверт марки. Неужели вам не понятно, что официальный документ ценой в миллионы долларов сопровождается ворохом различных документов, многочисленными согласованиями и бесконечными затратами времени. А по вашим словам, он вступает в силу, едва пересечет порог адвокатской конторы, после чего вы предъявите труп своего мужа. Именно так вам представляется это дело?

— Нет, совсем не так. Вы извращаете факты. По-вашему все это невозможно, но я говорю правду.

— Но в чем тут правда, если завещания просто не существует? Не стоит плакать, лучше расскажите, как все происходило на самом деле. Возможно, вы придаете слишком большое значение некоторым деталям. Может быть, кто-то воспользовался вашей доверчивостью и пытался вас одурачить?

— Завещание существует. Мне больше нечего сказать. Спросите у отца, он подтвердит. Именно он рассказал мне о нем.

— Мы спросим. Но перед этим все-таки объясните мне, зачем нужно было перевозить тело вашего мужа.

— Ради Бога, оставьте меня в покое…

— Успокойтесь, миссис Ричмонд, не надо нервничать.