— Так будут считать до тех пор, пока не получат обоснованного объяснения ваших действий. Полиция — это громадный отлаженный механизм. Виновных найдут, арестуют и накажут. Это отвлечет от вас внимание и превратит в жертву.

— Но если я признаю историю с завещанием, наследства мне не получить.

— А зачем, по-вашему, я нанимаю лучших адвокатов? Если завещание опротестуют, в силе останется предыдущее. Все вопросы можно решить, моя дорогая, подмазав нужных людей в нужную минуту, и тогда неразрешимых проблем просто не бывает.

— Я сделаю все, как вы сказали.

— Хорошо. Но не нужно говорить лишнее. Будем придерживаться версии о нашем родстве. Тут ничего ни доказать, ни оспорить. Не дайте возможности какому-нибудь особо ретивому полисмену проявить свое рвение. Тогда мы окажемся в куда худшем положении, и смерть Карла Ричмонда снова ляжет на ваши плечи из-за того, что у них пропадет желание усложнять и без того запутанное дело розысками нового преступника.

— Когда меня выпустят?

— Сейчас вы арестованы по обвинению в убийстве, которого не признаете. Объясните им все, как я сейчас сказал, и ваше задержание будет казаться произволом. Вот тогда я и попрошу выпустить вас под залог.

— Спасибо за заботу.

— Я с самого начала говорил, что мое благосостояние целиком зависит от вас.

— Не старайтесь выглядеть хуже, чем на самом деле.

— Отцовство влечет за собой известные обязанности, — улыбнулся Антон Корф.

Глава седьмая

Встреча пошла Хильде на пользу. Ее прежние страхи рассеялись, стало ясно, что раз уж Карл Ричмонд убит, то скандала не избежать. И приемный отец прав. Само преступление её не касается. За него должен отвечать настоящий убийца, а раз она к нему не имеет отношения, ей нечего бояться. После серии разбирательств наследство перейдет к ней, а сейчас в её интересах раскрыть свои карты. Общественное мнение основывается на трех столбцах в ежедневных газетах, которые потворствуют дурным вкусам толпы, изображая её кровожадным вампиром из немецких довоенных фильмов, а Карла Ричмонда — выжившим из ума стариком, попавшим в лапы кровожадной хищницы. То, что она перевезла труп домой, вызвал обвинение в садизме.

Хильда все это знала, но про убийство так ничего и не поняла. Не будь она уверена, что муж умер от сердечного приступа, можно было бы спокойно дать событиям идти своим чередом. Убийцу наверняка найдут, она спокойно сможет играть роль уважаемой вдовы, и её судьбе можно будет только позавидовать.

Антон Корф действовал в их общих интересах, и ничего бы не случилось, не впусти она в спальню Мартина Лоумера, поддавшись глупой минутной депрессии. К счастью, Корфу удалось не потерять головы и найти самое рациональное решение.

Ей было нечего терять, и она решилась все рассказать, но в этот день Стерлинг Кейн её не вызывал.

До самого вечера Хильда читала в камере газеты и проливала слезы умиления над решительными заявлениями своего любящего приемного отца.

Допрос начался ранним утром. Хильда немного воспряла духом, теперь она знала, что говорить. Раз им нужны факты, они их получат, и безразлично, какое о ней сложится мнение.

Она вошла в кабинет твердой уверенной походкой. Обстановка и лица собравшихся были ей знакомы. Ужасная тяжесть, довлевшая над ней все это время, исчезла. Теперь ей казалось, что борьба пойдет на равных. Заметил это Стерлинг Кейн? Во всяком случае, он ничем этого не выдал, когда предложил сигарету из своей помятой пачки.

Эта деталь вызвала у Хильды улыбку. К ней вернулась былая уверенность в своих силах. В конце концов он был таким же человеком как тысячи других, со своими странностями и заботами, оставшимися за порогом кабинета.

— Как вы себя чувствуете, миссис Ричмонд?

— Гораздо лучше, спасибо.