3 мая Сен-Флорен посоветовал Монтрей не предпринимать никаких действий и не обращаться к королю с просьбами о милостивом отношении к их зятю. В сложившихся обстоятельствах шансов на успех у них не было. Заключение в Пьер-Ансиз продолжалось пять месяцев. 8 июня Сада из Лиона доставили в Париж, где ему предстояло отвечать по выдвинутым против него обвинениям.

 Маркиз присутствовал в Шамбр де Турнелль высокого суда Парижа вплоть до 10 июня. Стало ясно, что он настаивал на праве присутствовать там, чтобы обелить свое имя, тем более, король дал свое согласие на этот шаг. Допрошенный Жаком де Шаванном, королевским прокурором, Сад повторил свою версию событий. Встретив Роз Келлер на пляс де Виктуар, он честно «посвятил ее в свои намерения». В Аркейе она разделась по собственному желанию. Ему ничего не оставалось, как последовать этому примеру. Когда Роз обнажилась, «он велел ей лечь лицом вниз на кушетку, но не связывал ее». Потом, по утверждению Сада, им была применена плеть с узлами на концах, но палка или розги, равно как ножи или испанский воск, не использовались». На покрасневшие места он наложил небольшое количество мази, содержащей белый воск, используемый для лечения ссадин, согласившись, что порол ее четыре или пять раз».

 Все сказанное Саду представлялось разумным объяснением, но для ушей судей Шамбр де Турнелль прозвучало обличающим признанием. Как мог он продолжать избивать молодую женщину, если она кричала? Маркиз уточнил, что «Роз не исторгла ни единого крика; в противном случае в доме все бы ее слышали». Этот ответ королевского прокурора не удовлетворил. Даже если женщина не кричала, какое он имел право измываться над ней, видя появившиеся на теле следы? Сад заметил, что действительно видел, как «в результате полученных ею ударов кожа покраснела. По этой причине он и использовал мазь». Маркиз ничего не скрывал и сказал: «После двух-трех раз использования плетки она пожаловалась на боль. Впоследствии я ударил ее еще только один раз».

 В конце он заметил, что о сумме вознаграждения за эти страдания договориться до ее исчезновения из petite maison они не успели, но отношения их до последнего момента оставались хорошими. Лишь одна вещь беспокоила Роз Келлер: ей хотелось вернуться в Париж засветло. Весь сыр-бор разгорелся исключительно из-за ее предположения, что, скомпрометировав маркиза, она получит от него гораздо больше денег.

 В глазах суда данное Садом оправдание сколько-нибудь заметного веса не имело. Номинальное наказание, причитавшееся ему за совершенное им преступление выглядело, по меньшей мере, заурядным. Ему полагалось заплатить десять ливров — сумму, достаточную для приобретения хлеба для остальных заключенных Консьержи.

 Но на этом скандал и наказание, понесенное маркизом, не заканчивались. Через день или два после слушания дел в Париже его в качестве узника короля препроводили в Пьер-Ансиз. Согласно существовавшей системе letters de cachet [12] он мог оставаться под стражей по воле короля как угодно долго. Санкция суда при этом не требовалась. Таким образом король или его министры избавлялись от неугодных противников. Кроме таких случаев, система широко применялась влиятельными семьями, пользовавшимися особым расположением короля, если возникала необходимость убрать одного из строптивых родственников. Семейство Монтрей, по-видимому, полагало: несколько месяцев заключения в Пьер-Ансиз только принесут пользу их своенравному зятю. Его спасли от обвинения в крупном уголовном преступлении, но это не означало, что за спасение не придется платить.

 После того как Роз Келлер отказалась от судебного преследования маркиза, мадам Монтрей 26 апреля написала аббату де Саду письмо, в котором заверила последнего: поведение его племянника представляется теперь «актом непростительной глупости и развращенности, но без тех ужасов, приписанных ему».