|
Ламбер, секретарь суда, проводил их в комнату, где на кровати сидела Роз Келлер. Она пожаловалась на свое состояние, сказав, что после подобного испытания уже не сможет ничего добиться в жизни. Посетители и жертва поняли друг друга. Не стоило большого труда заставить Роз назвать цифру, которая вынудила бы ее отозвать назад иск против Сада, хотя все понимали: малой суммой не отделаться, Сойе спросил, согласна ли она взять деньги. Келлер, ни минуты не колеблясь, ответила согласием. Она потребовала три тысячи ливров. Сойе заметил, что это чрезмерно, и предложил тысячу восемьсот. Женщина отказалась. Адвокат и аббат вернулись в Париж, но затем приехали снова. Наконец обе стороны достигли договоренности и сошлись на двух тысячах четырехстах ливрах, именно в эту цифру Келлер оценила свое молчание. Эта сумма превышала ту, которую она могла бы заработать в течение нескольких лет. Кроме того, Роз потребовала семь луидоров для оплаты медицинского лечения полученных ею увечий.
— 3 —
Теперь возбуждение дела против Сада представлялось маловероятным, хотя санкция на арест оставалась. Бояться ему было как будто нечего, и представлялось более целесообразным сдаться и уладить дело. То, что он сделал, не являлось ошибкой. 8 апреля его арестовали и по королевскому приказу доставили в замок Сомюр на Луаре. Заключение туда могло служить первым предвестником того, что, несмотря на отсутствие прямой опасности привлечения к суду, по воле короля и королевскому указу маркиз мог оставаться в заточении неопределенно долго. До сих пор с ним обращались вежливо, как и подобает относиться к человеку его положения, к слову чести которого относятся с уважением. В Сомюр его сопровождал не военный эскорт, а его друг и наставник аббат Амбле, взявший на себя труд присматривать за ним. Жизнь в Сом юре выглядела не такой уж невыносимой. В стенах крепости Сад пользовался определенной свободой передвижений и обедал за одним столом с комендантом. 12 апреля он написал дяде, аббату де Саду, о постигших его «злосчастных событиях» и заверил священника, что семья его не бросила и делала все возможное, чтобы вызволить из беды. Она даже сумела устроить так, чтобы в Сомюр его сопровождал аббат Амбле. Сад все еще рассуждал и писал, как мальчик, исключенный из школы за пустяковый проступок. Власти же рассматривали происшедшее с несколько иных, менее благоприятных для него, позиций. К концу апреля прибыл инспектор Марэ, который привез с собой приказ Сен-Флорентена из королевского окружения, согласно которому его следовало перевести в заключение в Пьер-Ансиз близ Лиона. Марэ сообщил Сен-Флорентену, что Сада удивил его приезд, но еще больше поразила новость о переводе в Пьер-Ансиз. Однако обращаться с ним следовало согласно его положению. Ему пообещали и в новом месте заточения сохранить привилегии, которыми он пользовался в Сомюре. Но инспектор объяснил, что, в свете совершенного Садом преступления и полагающегося за него наказания, режим Сомюра власти считают слишком «мягким». Вместе со своим пленником Марэ поехал на юг. В Дижоне и Лионе, равно как и в Сомюре, порка Садом Роз Келлер являлась главной темой разговоров. Маркиз ни о чем не жалел, за исключением того, что его поймали и наказали. Как сообщал Марэ Сен-Флорентену, Сад продолжал отрицать применение по отношению к Роз чего-либо страшнее плетки. Резать ее ножом ему и не приходило в голову. Он «не мог себе представить, кто мог внушить этой твари мысль сделать такое, заявление, и верил: если высокий суд сочтет нужным провести обследование, медицинские эксперты следов порезов не обнаружат». Его протесты ничего хорошего ему не принесли. Ходившие слухи с каждым разом обрастали все более ужасными подробностями. В версии драмы, изложенной двадцать лет спустя Рестифом де ля Бретонном в «Ночах Парижа», в ней уже принимали участие трое убийц, а Роз Келлер стала невинной девушкой, которую Сад обманным путем заманил в тайную камеру пыток. |
