|
Она с трудом сдерживала негодование на молодую девушку и жалела маркиза, которому была вынуждена теперь причинить нечаянное горе. Однако к ее материнским страданиям невольно примешивалось удовлетворение знатной аристократки: ведь теперь она была свободна от обещания, о котором вот уже двенадцать часов не могла думать без содрогания. Наконец маркиза собралась с духом и ледяным голосом резко прервала чтение своей лектрисы: – Довольно, мадемуазель де Сен Жене. Я должна с вами серьезно поговорить. Один из моих сыновей – вы отлично знаете кто – проникся к вам сердечными чувствами, которых вы, конечно, не поощряли. Каролина сделалась бледнее маркизы, но твердо ответила: – Мне неизвестно, о чем вы говорите, сударыня. Ни герцог, ни маркиз не выражали мне чувств, которые могли бы меня встревожить. В словах девушки маркиза увидела бесстыдную ложь. Она бросила на Каролину презрительный взгляд и, немного помолчав, добавила: – Я говорю не о герцоге. Тут вам оправдываться бесполезно. – Я не в обиде ни на герцога, ни на его брата, – ответила Каролина. – Еще бы! – промолвила маркиза с язвительной улыбкой. – Обижаться пришлось бы мне, вздумай вы претендовать… Каролина, больше не владея собой, гневно осадила маркизу. – Я ни на что не претендовала, – воскликнула она, – и никто не смеет разговаривать со мной так, точно я провинилась или допустила какую то бестактность!.. О, простите, сударыня, – добавила она, видя, что маркиза опешила от ее запальчивости. – Я перебила вас и ответила в неподобающем тоне… Простите! Я люблю вас, предана вам, готова отдать за вас свою жизнь. Поэтому ваши подозрения причинили мне такую боль, что я потеряла голову… Но я должна была спокойно выслушать вас, и я вас выслушаю. Между нами, видно, вышло какое то недоразумение. Будьте добры объяснить мне, в чем дело, или расспросите меня; я отвечу вам с полным спокойствием и сдержанностью. – Дорогая Каролина, – смягчившись, сказала маркиза, – я вас не допрашиваю, а предупреждаю. Я вовсе не хочу что то вменять вам в вину или огорчать бесполезными вопросами. Вы были хозяйкой своего сердца… – Нет, сударыня, я ею не была. – Тогда, вероятно, оно вас не послушалось! – промолвила маркиза с презрительной иронией. – Нет, тысячу раз нет, – горячо возразила Каролина, – я не то хотела сказать. Зная, что из за более серьезных обязанностей я не вправе располагать своей свободой, сердца я не отдала никому. Маркиза с удивлением посмотрела на Каролину. «Какая искусная лгунья!» – подумала она, а потом решила, что бедняжка вовсе не обязана признаваться в своей связи с герцогом, что на это увлечение она смотрит так, точно его и не было, поскольку не заявила о своих правах, которые могли помешать его женитьбе. Эта мысль раньше не приходила в голову госпоже де Вильмер; теперь маркиза быстро изменила свои намерения и, видя, что ее молчание огорчает Каролину, у которой в глазах стояли слезы, снова почувствовала к ней симпатию и даже уважение. – Милая детка, – сказала она, – протягивая руки Каролине, – простите меня. Я так плохо все объяснила, что расстроила вас. Я допускаю, что была к вам несправедлива, но на самом деле знаю вас лучше, чем вы думаете. Вы девушка бескорыстная, великодушная, осторожная и умная. Если вы и… поддались ухаживаниям одного человека несколько больше, чем следовало бы для вашего счастья, тем не менее вы всегда были готовы при надобности принести себя в жертву и до сих пор не изменили своему решению. Не так ли? Каролина не понимала, да и не могла понять, что маркиза намекает на женитьбу Гаэтана. Она подумала, что речь идет о его брате, и поскольку никогда не теряла присутствия духа, то решила, что маркиза не имеет права рыться в печальных тайниках ее души. |
