—      Как можно, государь!

—      Сядь рядом с ней,— еще тверже повторил царь после вос¬клицания Сильвестра.— Скажи, что у меня дела. Ты побудь с ней, развесели. А я вернусь как можно скоро.

—      Такого средь царей не было доселе,—тряхнув гривой, гнев¬но произнес иерей,—Не можно так!

—      Довольно, поп! — крикнул Иван.— Кого учить ты вздумал? Бросай эту привычку — пора уже... А ты, Андрей, скажи супруге — слезы пусть утрет немедля. Скажи, что плакать ей не слей. Она отныне не окольничего дочь, а — царица! И для нее отныне дел важнее, чем корысть государства, нет! Да будет вам известно: Ка¬зань опять ушла под руку Крыма. Доколе же... ты, князь Андрей, иди... доколе же наш друг хан Шигалей Гиреями с престола будет изгоняться?

Услышав гневные возгласы царя, из залы в палату стали вы¬ходить гости, и скоро Терешку оттеснили к самому выходу. Одна¬ко все, что говорил царь, ему было слышно.

—      Ну, я вас спрашиваю, доколе?

—      Такой обиды стерпеть нельзя! — крикнул князь Глинский.

—      Не в этом суть! Обида. Хан Шигалей, я чаю, притерпелся, который раз бежит из Казани? Разве только чести ради нужен нам сей город? Среди вас много воевод — мне ли говорить вам об этом. Ногаи, крымский хан от Астрахани до Казани зажали нас желез¬ною подковой, на полдень, на восход, куда ни кинься — везде руки связаны. А народ наш по окраинам басурманы грабят, льют кровь, словно воду. Вот Курбокий-князь третий год собирается жениться и все недосуг: по южным рубежам с ратью мотается. Ногайцы, крымцы и казанцы дышать нам не дают,

—      Я тоже, государь, казанец. И прямо говорю тебе: если бы не крымцы, то мой народ с Москвою в дружбе жил.

—      Я это знаю,— сказал Иван и, подойдя к Шигалею, доба¬вил.— Пора давно помочь казанцам, чтоб нам они служили честно.

—      Дозволь сказать, великий государь.

—      Сказывай.

—      Покойный твой отец говаривал: «Без дружбы с черемисами Казань нам не взять, бо черемиса за спиной за нашей остается». Великий князь стремился дружбу с народом черемисским учинить.

—      Об этом я уж думал. И, подумавши, решил снарядить туда тебя, князь Александр. Здесь под Москвой тебе вроде бы делать нечего. Бери-ка ты всю свою рать, да и с богом. Узнай, не по¬

мышляют ли они о дружбе с нами? Быть может, князей черемис¬ских на нашу сторону склонить сумеешь.

—     Мне все ведомо, великий государь,— сказал хан.— Они хо¬тят союза с русскими. Едучи сюда, в лесу я догнал людей. Их бы¬ло четверо. Двое, простудившись, лежали в горячке, а другие двое только поморозили носы да уши. Я им помог, привез сюда. Они от черемис послами шли.

—     Так где же они? — нетерпеливо спросил царь.

—     В приказной избе остались.

—     Да понимаете ли вы, какую бог удачу нам послал? Пусть поведут послов в опочивальню, пусть баню им истопят, напоят-на- кормят, а завтра... Нет, что там завтра — ведите их сюда немедля.

Шигалей кивнул стоявшему рядом с Терешкой татарину — и тот мигом очутился в сенях.

Среди бояр, стоявших справа, прокатился ропот. Вслух никто не произносил ни слова, но между собой бояре выражали явное не¬довольство. Царь, пока слуги выносили кресло, стол и скамьи, по¬глядывал то на бояр, то на Сильвестра.