-- Здорова будь, великая царица,— с поклоном произнес Аказ.

-- Осмелюсь я, мой государь, послов просить     к столу?  Пусть

выпьют они за здравие царя.

—     Настасьюшка! Ты умница моя!—царь радостно развел ру¬ками.— Посол! Иди к столу! Ты радость мне принес сегодня.

Аказ посмотрел на мрачные лица бояр, сказал осторожно:

—     Не знаю, достоин ли я такой чести? Да и одежонка в пути больно поизносилась. За высокий царский стол в такой одеже можно ли?

Иван окинул послов взглядом с ног до головы, потом посмот¬рел на разодетых в парчу и золото бояр. Быстрым и легким дви¬жением снял кафтан и набросил его на плечи Аказа.

—     От всей души прими,— и сунул в руку посла пояс.

Гости ахнули! Шутка ли — басурману кафтан с царского плеча!

А Алексей Адашев мигом сдернул ферязь и поднес Янгину.

—      А ты моим армячишком не побрезгуй.

—      Андрюшенька,— царь обратился к Курбскому,—а твой каф¬тан, сдается, будет впору третьему послу. Примерил бы.

Курбский, посмеиваясь в бородку, стал снимать кафтан.

Иван насмешливо взглянул на хмурого Сильвестра, взял ца¬рицу за руку и прошел в залу. Гости—толпой за ним.

Переодеваясь, Аказ не заметил как к нему сзади подошел вое¬вода Горбатый-Шуйский и шепнул на ухо:

—      Снова в Москве, Стрелок гораздый?

—      Я не бывал в Москве,— тихо ответил Аказ и почувствовал, что краснеет. Он лгал первый раз в своей жизни.

—      Первый раз, говоришь? А кто Глинского от медведя, а Сань¬ку Кубаря от плахи спас?

—      Не понимаю, говоришь о чем?

—      Ну-ну, не бойся. Я Саньке друг. Коль знаешь, где он, пок¬лон ему. Скажи, что бабушка его преставилась, царство ей небес¬ное, а он на Москву чтобы ни ногой. Молодой царь о его провин¬ности помнит, да и Глинские здесь в силе. Так и передай. Тебе же от меня таиться нечего — вместе на Волгу пойдем.

Аказ кивнул головой в знак согласия и рядом с воеводой по¬шел в залу. Янгин и Топейка смело шагнули за ними. Проходя ми¬мо Терешки, Аказ улыбнулся, обнажив белые зубы. И тут Тереш- ка вспомнил: это сотник Аказ, с которым вместе когда-то тушили лесные палы...

Свадебный пир закончился только под утро. Иван, охмелевший к полуночи, сейчас в опочивальне был почти трезв. Он скинул лет¬ник с ферязью и в одной исподней рубахе сел на кровать рядом с Анастасией.

—      Ты на меня не сердишься, Ваня?—тихо спросила та.

—      За что?

—      Может, послов не стоило мне к столу звать? Бояре и князья ь большой обиде были.

Иван ничего не ответил.

—      Я увидела, что послы тебе по сердцу пришлись...

—      Кому по сердцу? Мне?! — Иван сердито взметнул брови вверх.— Ничтожные людишки, как и все!

—      Зачем же ты их выше бояр поставил?

—      Коли надобно будет для целей моих и государства, я их выше себя поставлю.