—     Иван Васильевич, позволь! Мы все твои рабы—милуй нас или казни, но не бесчесть. Позвал ты нас на свадьбу и оставил одних. Язычников к себе зовешь и ради них бросил всех гостей, бояр и князей.

—     Позоришь именитых!

—     Сраму терпеть не можно!

—     Басурманов выше бояр поставил!

Иван молча слушал эти выкрики, потом резко оттолкнул но¬гой кресло, вышел вперед и долго глядел на гостей суровым ВЗГЛЯ¬ДОМ. Ропот мало-помалу стих. И тогда царь заговорил. Хоть и мо¬лод был царь, но уже страшились бояре этого голоса.

—     Эх вы, мужи—опора государства. Я думал, помыслами вы со мной. Я думал, и у вас, как у меня, душа о благе государства болит. Я думал: этот долг святой всему вы предпочтете. Бражни¬честву тем паче. Да, гости вы мои, и все вы мне дороги. Но знайте: дело, завещанное мне отцом и дедом, всего дороже. Быть может, и не принято на свадебном пиру с послами разговаривать, но не¬ужели вам не любопытно знать, с чем пришли послы? Быть может, принесли они на свадьбу мне подарок, который будет нам всех да¬ров милее. Народа дружбу, может, принесли они!

На вошедших послов гости глядели будто на диковинных зверей.

У стола Аказ остановился, Янгин и Топейка были еще слабы и поддерживали друг друга. Они встали за Аказом. Аказ много слы- шал о суровости вспыльчивого царя и поэтому немного волновал¬ся. Он отвесил царю глубокий поклон. То же хотели сделать То- пейка и Янгин, но у них не хватило силы—оба упали на колени.

—     Скамью подайте хворым,— приказал царь.— Садитесь.

—     Я постою,— сказал Аказ.— Большой салам принес я тебе.

—     Спасибо. Хорошо ли доехал—не спрашиваю, ибо знаю. Кто вы и зачем пожаловали?

—     Мы черемисы горные из рода Туги. Пришли сюда от Волги. А это наш друг, чувашин Топейка. Послали нас в Москву старей¬шины, чтобы ты наш край под свою руку взял и защитил нас.

—     Народом вашим правит кто?

—     Большого хозяина у нас нет. Лужаи есть, по-вашему вроде бы вотчины, каждым лужаем правит лужавуй.

—     А старший кто?

—     Я сам. Горные черемисы меня главой почитают.

—     Людишки все ли единодушны, чтобы встать под власть мою?

—     Терпеть насилия крымцев больше нет мочи. За то, что не хотим мы нападать на рати русские, что под Казань ходят, крым- цы мстят нам.

—     А почему на войско мое вы не хотите нападать? Боитесь?

—     От русских зла мы не видели, казанцы же постоянно нас грабят. А когда там Гиреи хозяйничать стали, совсем плохо нам.

—     Если я под Казань пойду, поможете?

-- Народ наш готов к твоим войскам пристать.

—     Много ли вас?

—     Сорок тысяч поднимем, государь!

Терешка никак не мог вспомнить, где он этого человека видел.

Так же пристально на Аказа смотрел князь Горбатый-Шуйский. Ему он тоже казался знакомым.

Меж тем двери залы открылись, и вошла царица Анастасия с Курбским. Она приветливо улыбнулась Аказу, как старому знако¬мому.

-- Здорова будь, великая царица,— с поклоном произнес Аказ.