—    Великий государь, князь Акпарс просится по делу.

—    Входи, князь, входи!— крикнул Иван Васильевич.—Посиди с нами, послушай, потом свое дело скажешь.

Акпарс сел, осмотрелся. Царь сидел посреди шатра на низком стуле, широко расставив колени. Меж ног на полу стоял медный таз, в котором лежали горячие уголья. Иван грел над тазом руки, поворачивая ладони вверх и вниз. Вокруг сидели воеводы Курб¬ский, Воротынские, Шереметьевы, Серебряный, Щенятьев с Ше¬мякиным, Ромодановским и Шигалеем. Около входа стояли Иван- ка Выродков, Андрюшка Булаев с Шигонькой. Иноземен роз¬мысл — мастер минных дел — стоял за спиной царя

— Позвал я вас, воеводы, поразмыслить над делом, о коем мне рассказали пушечный голова Андрюшка Булаев да дьяк Иванкэ Выродков. Ну, кто из вас о сем деле воеводам скажет?

Царь вопросительно оглядел воевод.

—    Да хош я скажу,— вставая, произнес Андрюшка.— Нужда велика заставила меня к государю пойти. Пока сидим мы за Тарасами, за тыном да за турами, все слава богу идет. А как приходит пора ближе к стенам передвигаться, вот тут настает беда Казанцы, яко диаволы, в нас стрелы да ядры мечут, и при¬крыться нам нечем. И тают наши пушкарики, как снег весной, и ратников мы теряем великое множество, а продвинуться иной раз и на шаг не можем. Коли так дале воевать, я всех мастеров ог¬ненного дела растеряю—с кем пушками управлять-то будем? И вот, поразмыслив с Иваном Выродковым, мы удумали по-иному осаду вести. Надобно не одним кольцом город сжимать, а двумя. Сдвоить надо обручи-то

—    Как это сдвоить? — спросил Воротынский.

—    А просто. Ратникам и пушкарям порознь надо на новые ме¬ста переходить. Пока ратники туры да тарасы к стене приближа¬ют, пусть пушкари на месте стоят да огоньком со стен казанцев сметают. Чтобы не мешали басурмане ратникам вперед идти и новые затины ставить. А уж как они на новом месте укрепятся да из ручных пищалей начнут пригибать недругу головы, я тогда с пущенками безопасно к ним перемахну. А потом все сызнова.

—    А ведь он дело говорит,— сказал Горбатый-Шуйский

—    Язык без костей,— недовольно заметил Курбский.— На сло¬вах, как на гуслях, а на деле срам может произойти.— Князь Курбский не любил Булаева и Выродкова. Особенно неприятны они были ему сейчас за то, что лезут вперед.— Я мыслю так, го¬сударь,—воевать надо по той науке, которая в сражениях испы¬тана, бывалыми воеводами найдена, а не по указке дьяков да плотников. Сколь мне ведомо, подобного ни у римского кесаря в войсках, ни у круля польского не было. А они крепостей взя¬ли — дай бог нам столько взять. Раз не было у них, стало быть, подобное не пригодно.

—    Что ж, Андрюшенька,— сказал Иван,— по-твоему, пока римский кесарь того не испробует, нам и начинать нельзя? А еже¬ли он еще и двадцать лет до подобного не додумается — нам ждать прикажешь?

—    Приказывать — дело не мое. У меня совета спросили, я сказал.

—    А как иные воеводы думают?

—    Нам римский кесарь не указ,— произнес Шереметьев,— нам Казань взять надо.

—    Совет гож,— согласился главный воевода Старицкий.

—    А раз гож, стало быть, завтра же все как следует переина¬чить. Ты, Андрюшка, и ты, Иванка, в полки идите и все как следует растолкуйте. Да и глядите мне! А то у нас все тюк на крюк делают. За людьми нужен глаз да глаз.

—    Доглядим, государь,— ответил дьяк Выродков.

—    А теперь князя Акпарса послушаем.