Позвал Акпарс в шатер двух соседей, Атлаша и Токмалая. Спросил:

—    Землями своими довольны ли? Столбовать как было или новый раздел начать?

Атлаш и Токмалай крикнули враз:

—    Довольны!

—    Недовольны!

—    Говори ты, Токмалай. Почему недоволен?

—    Я под Казанью четыре раны получил, я до сотника поднял¬ся, мне Иван-кугыжа два раза спасибо говорил. А сколько я зем¬ли имею? Кафтаном покрыть можно. Зажали меня соседи. С од¬ной стороны—Сарвай, с другой—Атлаш: дышать нечем.

—    Уж не мою ли землю забрать хочешь!—крикнул Атлаш.

—    Я правды хочу! Ты все время делу Акпарса вредил, под Казанью не был вовсе, а если людей посылал, так только по нуж¬де. Твой друг Пакман до сих пор где-то с недругами нашими ша¬тается. А владения свои небось раскинул широко, земля самая богатая и лесом, и зверем, и рыбой. Ты, Акубей, если правду лю¬бишь, пиши половину его земель мне.

—    Я тебе глотку порву, собака! — Атлаш наскочил на Токмалая с кулаками.

—    Подождите, вы!—Аказ поднялся.—Токмалай правду гово¬рит. Всю землю по эту сторону реки ему запишем.

—    Сунься только—ноги перебью!—кричит Атлаш Токмалаю.

—    Не перебьешь. Бери, Токмалай, сотню воинов, ставь на но¬вой земле столбы со своей тамгой. А ты, Атлаш, по ту сторону реки столбы ставь—тебе и там земли хватит. Обидишь Токмалая— посажу в Свияжске в яму. А Пакману передай: петля его ждет, если с повинной ко мне не придет.

—    Ладно,— угрожающе произнес Атлаш.— Жди. Он к тебе ско¬ро придет!

В Кудаш-илеме еще интереснее новости. Япык-«мелкий товар» на войну не ходил вовсе, а почти вся округа под его рукой. При разделе люди сами отказались от его земли. Акпарс позвал к себе старого охотника Кудаша, спросил:

—    Говорят, ты от надела отказался. У тебя земля лишняя, да?

—    Какое—лишняя. Совсем земли мало. Охочусь я и то в чужом лесу.

—    Зачем тогда надел не взял?

—    Мне Япыкову землю не надо. Это будет несправедливо. Он добрый человек, я ему двести беличьих шкурок должен, он до сих пор не спрашивает. А если я землю его возьму, он спросит. А до сезона охоты далеко. Где я возьму двести белок?

—    Ты, Кудаш, не прав. Япык не добрый. Он мошенник. Скажи, сколько шкурок отдал ты за этот нож?

Кудаш вытащил из-за пояса нож и с гордостью попробовал пальцем лезвие.

—    Этот нож лучший в илеме. Он стоит сорок беличьих шкурок.

—    А Япык в Казани отдал за него всего одну шкурку. Понял, отчего велики твои долги?

Кудаш плюнул себе под ноги, сунул нож за пояс.

—    Скажи, Аказ, Топейке, что я беру надел.

Санька, став воеводой горного полка и оставшись без сестры, затосковал в Сюрбияле. Газейка—на сердце и на уме. «Видно, судьба»,—подумал Санька и поехал к Акпарсу в Свияжск. Но зятя своего там не застал, сказали, что уехал Акпарс делить зем¬лю под Нуженал. В Нуженале отослали Саньку в Кудаш-илем. Здесь на поляне около речки нашел Санька княжеский шатер, ти¬хо подошел к шатру, остановился.

Вдруг из-за кустов вышел кто-то, юркнул в шатер, и на полот¬нище четким силуэтом легла черная тень. Санька сразу узнал: это Гази. Легкий ветерок колебал легкую ткань, и тень на ней шевелилась.