—    Велик аллах!

—    Теперь в путь!

МАМИЧ-БЕРДЫ И АЛИ-АКРАМ

О

сень в этом году выдалась затяжной и ненастной. Над кокшайской стороной все время клубились низкие тучи, моро¬сил нудный обложной дождь. С деревьев неудержимо стека¬ла листва, леса оголялись быстро.

В семи верстах от Волги на берегу Кокшаги Мамич-Берды начал строить город—будущую столицу ханства. Со стороны при¬волжских лугов город окружали высоченной насыпной стеной, за которой можно было отсидеться в случае осады. С севера кре¬пость прикрывалась рекой, за которой начинался густой лес— надежная защита.

Город назвали Кокшамары.

Когда казанский воевода узнал об этом, сказал:

—     Больно не на месте вскочил сей чирышек. Не дай бог, раз¬болится—пропадем,—и вызвал в Казань князя Акпарса.

И первый раз между князьями произошла размолвка. Воевода повелел Акпарсу поднять горный полк и Кокшамары разгромить. Акпарс прямо сказал воеводе, что воины горного полка убивать своих собратьев не пойдут, да и сам он тоже не хочет, чтобы ли¬лась черемисская кровь.

—     Скажи своим боярским детям, чтобы луговых они не оби¬жали, не насильничали, и тогда воевать Кокшамары не надо бу¬дет. Луговые сами от Мамич-Берды разбегутся.

Воеводой в Свияжск был послан Борис Иванович Салтыков — человек жестокий, но не весьма мудрый и в ратных делах не столь¬ко быстр, сколь горяч. Тот, не разобравшись в делах, перво-напер¬во снарядил три сотни стрельцов и повел их на Луговую сторону. Первым большим илемом на пути Салтыкова оказался Помарский. Не разобравшись, кто прав, кто виноват, воевода схватил около семи десятков мужиков и тут же предал казни.

Не прошло и недели, как о помарском побоище узнала вся Лу¬говая сторона. Люди валом повалили в войско Мамич-Берды и совсем перестали платить ясак, а главных ясатчиков Ивана Ску¬ратова и Мисюру Лихарева утопили в реке.

Вместо того, чтобы поразмыслить над случившимся, Салтыков стал снаряжать новый тысячный отряд, в который вместе со стрельцами вошло пять сотен воинов горного полка. Узнав об этом, Мамич-Берды вывел навстречу Салтыкову своих конников и неожиданно налетел на карателей, когда те переправлялись че¬рез Илеть. В коротком и яростном бою было убито двести стрель¬цов да двести пятьдесят горномарийских воинов. Салтыков сам еле успел убежать на правую сторону Волги.

Около двухсот русских ратников воины Мамич-Берды увели в плен.

Наступила зима. По снегу воевать с повстанцами было немыс¬лимо, и было решено по весне наказать клятвопреступников. Сал¬тыков стал готовиться к новым боям, князю Акпарсу было при¬казано заняться обменом пленных.

По зимней дороге на поджарых конях мчатся всадники. На темно-голубом снегу, рядом с всадниками, мчатся длинные чер¬ные тени. Высоко в холодном небе сияет луна. Всадники едут толь¬ко по ночам. Впереди—полтораста человек, столько же сзади. В середине шесть санных возков. В одном дремлет Али-Акрам, брат блистательной Сююмбике. Али-Акрам почти весь возок занял один, его огромное жирное тело, рыхлый живот колышутся, когда возок ныряет по ухабам. В уголке напротив, поджав ноги под себя, скорчившись, сидит посланец Сююмбике старый слуга Зейзет. Это он приехал в ногайскую степь и передал письмо царицы, в ко-тором Сююмбике написала: «Пора ехать на новое ханство».

—     Скоро ли приедем?—не открывая глаз, спрашивает Али- Акрам.