Приблизительно в то же самое время была предпринята попытка враждебного поглощения еще одной дочерней компании «Птеранодона» – «Кунлуншиппинг», которая обладала монополией на перевозки в системе Красного Солнца. Группа акционеров начала борьбу за голоса, чтобы лишить совет директоров контроля над компанией, – и добилась бы своего, если бы Уош и Зои лично не вмешались в это дело. Они бросили в бой армию адвокатов, объявили попытку захвата незаконной и пригрозили подать в суд на мятежных акционеров. Мятежники, небезосновательно заподозрив, что с финансами у Уошбернов лучше, чем у них, а стремление победить – сильнее, отказались от своих планов.

Третий мощный удар компания «Птеранодон» получила в форме коллективного иска от тех самых заболевших работников, которые питались испорченными протеиновыми батончиками: оказалось, что в этих батончиках содержится значительное количество крысиных фекалий. Члены экипажей пожаловались на небезопасные и антисанитарные условия труда и потребовали выплатить им компенсацию. Команда юристов, представлявшая интересы Уошбернов, попросила предоставить доказательства того, что компания «Птеранодон» намеренно снабдила пострадавших продуктами, негодными к употреблению. Адвокаты истцов сделать этого не смогли, и тогда судья, который совершенно случайно оказался другом сэра Уорвика Хэрроу, друга Уоша, в удовлетворении жалобы отказал.

Хотя компания «Птеранодон, инк.» пережила все эти несчастья без больших потерь, Уош не мог избавиться от сильного чувства тревоги. Море бизнеса, по которому плыл корабль «Птеранодон», прежде было спокойным, но теперь он вдруг оказался в бурных водах. Уош не мог отделаться от ощущения, что кто-то затаил злобу на него и Зои и пытается разрушить с таким трудом возведенное ими здание.

Или это просто паранойя?

Статья в «Иллюминаторе» вызвала у него странное чувство ностальгии. Прошло всего несколько недель, однако Хобан Уошберн, о котором писала Вильгельмина Аскот, – элегантный и обходительный магнат грузовой компании – теперь казался совсем другим человеком, которого Уош сейчас совсем не узнавал.

Стук в дверь вывел Уоша из горьких раздумий. В кабинет вошла Зои.

– Снова перечитываешь ее, любимый? – спросила она, увидев у него в руках раскрытый номер «Иллюминатора».

– Ну да. Почему бы и нет?

– Тебе не в чем оправдываться.

– Вильгельмина Аскот пишет только о влиятельных людях. Эта статья – важное событие в нашей жизни, символ того, что мы добились успеха. И тут еще этот снимок.

Он указал на одну из фотографий. На ней вся их семья стояла на лестнице перед особняком. Уош и Зои обнимали друг друга за талию и улыбались, а Селеста тем временем положила руки на плечи близнецов. Ее жест казался проявлением любви, но на самом деле она крепко их держала, иначе они просто отказывались стоять на месте.

– Посмотри на нас, – сказал Уош.

– А в чем дело? Чудесный снимок.

– Но мы выглядим такими… самодовольными, черт побери. Мы так беззаботно ухмыляемся, даже и не подозревая, что через несколько дней все превратится в ню фэнь.

– Но мы же с тобой не ню фэнь, Уош? – спросила Зои, подходя к нему ближе. – У нас с тобой все хорошо?

Она положила ладонь ему на шею, но Уош ее стряхнул – грубо, почти капризно.

– Я все понимаю, – сказала Зои с холодком в голосе.