– Мэтти, топай наверх, – сказал он. – Мама, я скоро вернусь.

Прижав «Веру» к груди, Джейн вышел из дома. Дверь он оставил приоткрытой на тот случай, если придется стремительно отступать.

– Вот так, – сказала Оттолина Бивертейл. – Всего один?

– Пока – да, – ответил Джейн и оглядел собравшихся у дома бандитов. Оборванцы, отбросы общества. Их лошади – костлявые понурые клячи – выглядели ненамного лучше. Только паломино Оттолины Бивертейл казался ухоженным.

– Ты, должно быть, старший сын мамаши Кобб, – сказала Оттолина. – Джейн, да?

Один из ее подручных презрительно фыркнул.

– Странное имя для парня, – сказала Оттолина Бивертейл.

– Даже не пойму, комплимент это или нет – особенно от женщины по фамилии «Бивертейл», – парировал Джейн.

Несколько бандитов снова фыркнули, но на этот раз украдкой.

– И все же твои родители поступили довольно жестоко, дав тебе имя девочки.

– Ну раз уж речь пошла о жестоких именах… «Оттолина»?

– Это означает «преуспевающая в битве». Может, мои мама и папа не были добрыми, но, похоже, они оказались провидцами. – Она указала на «Веру»: – «Каллахан»?

– Ага.

– Модифицированный спусковой крючок. Откалиброванный лазером прицел «Харвуд».

– Ты разбираешься в пушках.

– И ты тоже. Такое оружие способно нанести огромный урон.

– Люблю поболтать об оружии, – сказал Джейн, – но я тут не для этого.

– Я тоже. – Оттолина откинулась назад в седле, и ее единственный глаз сверкнул. – Джейн Кобб, нам с тобой нужно свести счеты. Мне известно из достоверных источников, что ты и твой брат убили трех моих людей.

– С этим спорить не буду.

– Вот и прекрасно. Значит, тебе не придется лгать.

– Меня вынудили это сделать. Те люди хотели украсть наш скот.

– И ты был в полном праве защищать и его, и свои средства к существованию. С этим я не спорю. Но мне нужны твои коровы, и я собираюсь их заполучить. Вопрос не в том, получу я их или нет, а в том, насколько добровольно вы их отдадите.

– По-хорошему или по-плохому, да?

– Вроде того. Они сейчас вон в том коровнике? Риторический вопрос. Я и сама слышу, как они мычат и топают копытами.

Стадо действительно теряло терпение. Коровам не нравилось, что их заперли, и они, несомненно, чувствовали, как напряжены находящиеся рядом люди.

– Значит, так, – сказала Оттолина Бивертейл. – Вы разрешаете мне и моим парням подойти туда, открыть двери сарая и вывести оттуда скотину. На этом все закончится. Никакой стрельбы, никаких трупов. Раз уж трое моих людей скончались из-за вас, то, по-моему, я поступаю по справедливости. Око за око мне не нужно. Я готова взять причитающееся в виде нескольких центнеров коров.

– Это неприемлемо, – ответил Джейн. – Если вы заберете весь наш скот, у нас ничего не останется. Мы же работаем на этом ранчо. Эти коровы – наш источник дохода.

– У вас есть не только они, но и пахотные культуры – по дороге сюда мы видели поля альфальфы, маиса, сахарной свеклы. Но пусть никто не скажет, что Оттолина Бивертейл несправедлива. Мы заберем только половину скота. Это мое последнее предложение.

Джейн помолчал, обдумывая ее слова. Да, потерять половину стада – это тяжело, но терпимо. Семья выживет. К тому же он кое-что скопил, пока работал наемником, и этих денег, возможно, хватит на двадцать голов скота.