– И если ты думаешь, что в последнюю минуту тебя помилуют, – продолжил он, – то я должен сразу сказать, что этого не произойдет. Никто не знает, где ты, даже твой бывший соратник Малькольм Рейнольдс. Никто понятия не имеет, где находится это здание – за исключением сторонников Альянса, которые доставили тебя сюда, – тех самых людей, которые отобрали у тебя оружие, сорвали с тебя одежду и привязали тебя к этому стулу. Они сидят в коридоре рядом с этой комнатой и слушают, как ты страдаешь. Скорее всего, сейчас они курят и смеются, слушая твои вопли. Быть может, они даже пошло шутят насчет твоей несомненной сексуальной притягательности и обсуждают, что бы они хотели с тобой сделать. Однако они изменят свое мнение о тебе, когда я с тобой закончу. Возможно, я даже позову их сюда, чтобы они полюбовались последними мгновениями твоей жизни. Отвращение, написанное на их лицах, скажет тебе все.

Он выбрал на столе один из инструментов – вещь, похожую одновременно на складной нож и на венчик для сбивания яиц. Зои заметила кнопку включения на корпусе и встроенный в ручку скользящий рычаг.

– Я позабочусь о том, чтобы ты их увидела, – сказал Бук. – Но два глаза для этого тебе не нужны.

Пока он шел к стулу, Зои собрала свою волю в кулак. Больше она ничего не могла сделать. Она оскорбляла Бука, и, если бы хоть одно из оскорблений достигло цели, это хотя бы немного ее утешило, но, к несчастью, вся ругань от него просто отлетала. Зои сомневалась, что у него есть душа, к которой можно воззвать. На этом варианты заканчивались.

Она могла разве что задержать его и отложить этот жуткий момент.

– Как ты стал таким? – спросила Зои.

Бук остановился. Инструмент, похожий на венчик для сбивания яиц, оказался совсем рядом с ее лицом.

– Забавно, – сказал он. – Я всегда думал, что мне суждено принять духовный сан. В детстве и даже в юношестве я не мог представить себе ничего лучше карьеры пастыря. Я чувствовал, что свет Господень силен во мне. Я мечтал творить добрые дела и наставлять в вере других.

– И вот в кого ты превратился. Твой босс – уже не Бог. Ты служишь другому начальнику.

Бук неискренне рассмеялся.

– Война быстро научила меня, что Бог ничего не решает. Справедливый бог никогда не позволил бы галактике рвать себя на части. Он никогда бы не допустил, чтобы брат пошел на брата, сосед против соседа, друг против друга. Если у меня и оставались какие-либо устремления проявить себя на религиозном поприще, они развеялись, когда я увидел людей, которые находились в той же ситуации, что и ты, – тех, кто молился Господу, чтобы он избавил их от моих священнодействий. Стоит ли говорить о том, что их молитвы остались без ответа.

На секунду Бук стал серьезным, почти печальным.

– Ну ладно, Зои, хватит отлынивать от работы, – сказал он. – С тобой очень приятно беседовать и, полагаю, у нас еще будет возможность пообщаться. Приятно иногда сделать перерыв, отдохнуть и собраться с силами.

Краем глаза Зои заметила худую бледную девушку в длинном воздушном платье. Она стояла в углу комнаты, хотя еще секунду назад ее здесь не было. Она появилась словно из ниоткуда.

– Кто… – начала было Зои, но в эту секунду инструмент в руках Мясника завизжал, зажужжал, и началась ослепляющая боль.