|
- Прибереги этих двоих для атанатора. Думаю, нам самим их больше допрашивать нечего. Я сразу понял, что они не блещут остроумием и уж тем более весельем. Мне осточертели все эти тупоголовые странные людишки из отдаленных мест, с их варварскими именами, побрякушками и обесцвеченными перекисью кудряшками. С меня довольно, понял? - Так точно! - отозвался Радикс. - Ну тогда выполняй. Погоди-ка... Чем от них так пахнет? - Реальностью, мой господин, - сказал Радикс. - Фу! От них воняет показным и старомодным правдоподобием. А пошли они в баню! Глава 10 В БАНЕ Стражники вывели их из комендантского кабинета под тихий скрип половиц, покрытых немудреным и старым, но вполне добротным матом. Они прошли по дощатой тропинке и очутились посреди главной улицы лагеря. По обеим сторонам стояли солдатские палатки. Выстроены они были по когортам, и каждой полукогорте полагалась своя собственная кольцевая дорожка с вездесущими корейскими прачечными и нарядно убранными киосками с фалафелами посередине. Была в лагере, естественно, и продовольственная лавка, и цирюльня, а прямо за ними высилось здание бани. - Что это? - спросил Мартиндейл, притормозив возле большой блестящей беломраморной статуи, стоявшей у входа в парильню. - Скульптура Донателло, изображающая миф «Невменяемость», - ответил Радикс. - А это? - Мартиндейл повернулся к скульптуре, как две капли воды похожей на первую. - Это его же мифтер Невменяемость, - объяснил Радикс. - Но, возвращаясь к тому, о чем мы говорили раньше... - Минуточку, - прервал его Мартиндейл. - Чем это пахнет? Радикс на миг задержал дыхание, а затем медленно выдохнул, затрепетав ноздрями: - Что-то он мне напоминает, этот запах... - Чуть раньше вы говорили о запахе реальности, - напомнил Мартиндейл. - Да от тебя и твоего друга с односложным имечком ею так и разит. Поэтому мы идем в душевую, на случай, если вас кто-нибудь спросит. - С какой стати кто-то будет нас спрашивать? - удивился Мартиндейл. - Я не стану упрекать вас за осмотрительность, - сказал Радикс, - но все-таки хватит шутки шутить. Вперед! Подталкиваемые стражниками, Мартиндейл и Герн вошли в темное цилиндрическое здание, откуда короткими бурными выхлопами вырывались клубы пара. Здание напоминало ассирийский понтонный мост, только с крышей, покрытой кедровыми досками. Над дверью виднелась надпись на арго - древнем языке южных суэцедонян. Когда глаза немного попривыкли к могильной тьме, царившей внутри, Мартиндейл мельком увидел завернутых в белые простыни людей, чертивших в воздухе иератические знаки, и оркестровую яму, где веселились бабуины в тогах. Но видение длилось не больше секунды, поскольку видеть его было не положено. В глазах у Мартиндейла прояснилось, и перед ним появились ряды окутанных паром скамеек с железными поддонами внизу, полными тлеющих углей. Из тепидария доносились всплески воды, подогреваемой шипящими угольями: их подбрасывали в поддоны вислогрудые служанки в набедренных повязках, которые при желании сами могли бы порассказать вам всяческих историй. Оглядевшись вокруг, Мартин увидел, что над скамьями, стоящими у стены, ярусами расположены еще полки. Пар, вырываясь из щелей в полу, подымался вверх, бахромою свисая с мокрых стропил и падая вниз зловонными маслянистыми каплями. |
