|
Что вы тут делаете? Какого вы рода-племени? - О нашем племени вы тоже наверняка не слыхали, - ответил Герн. - Ты прекрасно говоришь по-латыни. - Так это латынь? Наверное, так положено по сюжету. - Вы выросли в Риме? Мартиндейл покачал головой: - Машина, очевидно, снабдила нас знанием языка, когда забросила сюда. - Машина? Какая машина? - По-моему, мне не стоит об этом распространяться, - сказал Мартиндейл. - А по-моему, еще как стоит! - заявил Петроний. - Иначе... - Понял, - сказал Мартиндейл. - Не продолжайте. Любой вашей угрозы для меня вполне достаточно. Я рассказу вам все, только не ругайтесь, если мой рассказ покажется вам бессмысленным. - Об этом я сам буду судить, - изрек Петроний. - Или кто-нибудь другой. Но только не ты. - Ладно, - сказал Мартиндейл. - Мне-то что? Мне же лучше. Видите ли, мы совсем из другого сюжетного построения. Эта машина, понимаете ли, она умеет перекручивать истории. И хотя я вовремя этого не сообразил, она умеет также замешивать в свои истории нас. Петроний повернулся к Радиксу: - Ты правду говорил - они действительно странные. - А в чем дело вообще-то? - спросил Мартиндейл. - Позже узнаешь, - пообещал Петроний. - Но я сразу увидел, что ваше присутствие может нам помочь. А ты увидела это, Поппея? Блондинка глубоко вздохнула. Ее грудная клетка, просвечивающая сквозь прозрачную белизну облегающей хлопчатобумажной туники, стала похожа на арку в пустыне. - Вы должны делать все, как мы скажем, не задавая вопросов, - заявила она и обернулась к Петронию: - Ты уверен, что мы поступаем правильно? Петроний с сомнением, а может, с сожалением покачал головой: - Все равно мы знаем, что всему капут. А так у нас будет хоть слабенький, но шанс. Если незнакомец справится. - Испытайте меня! - сказал Мартиндейл, улыбнувшись решительно и бодро. Глава 15 ТВИНА, ДЕВА МАРСА Пока Мартиндейл с Герном следовали за таинственной и (как вскоре будет показано) двуликой фигурой, называвшей себя Радиксом, кое-что происходило в другом времени и месте, которое не имело пока непосредственного отношения к нашей истории, однако сыграет важную роль в трудную для наших протагонистов - или героев, назовите как хотите, - минуту. К счастью, минута эта наступит еще не скоро. Больше мы вам раскрыть ничего не можем, потому что всяк намек должен знать свой шесток: ему полагается лишь на мгновение явиться на сцене, сверкнуть отраженной и призрачной искрой, поклониться и расшаркаться, подмигнуть и ухмыльнуться, а затем убраться с глаз долой. Из чего мы смело можем заключить, что Твина, дева Марса, не подозревала о той роли, которую уготовила ей в своей истории таинственная фигура, известная нам под именем машины Шехерезады. Это не значит, будто Твина думала о машине. Ничего подобного! Старая, грязная, громоздкая машина с ее хитроумными трюками и безумными системами двойного и тройного многословия была чересчур сложна для юной девичьей головки. Твина не стала бы думать о машине, даже если бы предчувствие пробилось сквозь все ее органы чувств к самому центру интуиции, чтобы предупредить о грядущих событиях. |
