А потом я впал не то в дрему, не то в оцепенение. Кушетка была на удивление удобной – именно такую я бы выбрал для своего смертного одра.

В этом странном, полубессознательном состоянии вереница теней прошла перед моим мысленным взором – теней, шедших парами, плоских, как изображения на картине. Все они имели какое то отношение к загадочным событиям в Оксфорде, хотя сейчас я и не мог понять, что их связывало.

Пара за парой.

Шел покойный доктор Ферн: он шагал широко, нисколько не осознавая того, что был призраком, болтал со своим помощником Пирманом, дружески положив руку на плечо слуги.

Потом появились кузины Сара и Сьюзен Констант, одна – хорошенькая, нежная и чувствительная, как птичка, другая – сдержанная и серьезная, но все же привлекательная. Она пыталась убедить свою родственницу выпить из кожаной бутылки, которую несла с собой, но Сара лишь отмахивалась от нее тыльной стороной ладони.

Потом мимо прошествовали Джек и Джейн Давенант. К моему удивлению, хозяева «Таверны» держались друг с другом довольно дружелюбно. На моих глазах они исчезли в ивовых зарослях – вроде тех, что растут вдоль берега реки на лугах Крайст Черч. Через некоторое время из за деревьев вышла госпожа Давенант, без мужа, но в сопровождении Вильяма Шекспира. Как обычно, разгадать выражение лица сочинителя было невозможно. Она же размахивала руками в своей цыганской манере, но я не мог понять, было ли это вызвано волнением, гневом или вообще каким то другим чувством.

Эти двое пропали, а на их месте появился Вилл Сэдлер. Он оживленно беседовал с человеком, которого я сперва не смог разглядеть, так как студент заслонял его собой, стоя, кажется, в плохо освещенной комнате. Затем Вилл слегка отодвинулся, и я узнал бычий силуэт доктора Ральфа Бодкина. Ну и в этом не было ничего сверхъестественного, ведь Бодкин был когда то наставником Сэдлера и они до сих пор поддерживали приятельские отношения.

Затем вышла странная пара. Я видел их вместе лишь однажды, и то был не самый счастливый случай. Теперь я вновь наблюдал Анжелику Рут вместе с возчиком по имени… как же его звали?… Хобби… Нет, Хоби. Джон Хоби. Тот, что так опрометчиво переехал ее на Хедингтон хилл и на которого она насылала проклятия. Но ведь теперь они оба были мертвы, не так ли? Я сам обнаружил труп госпожи Рут: она лежала на кровати в своем доме на Кэтс стрит, и глаза ее вылезли из орбит, как смородины из пирога. А Хоби – он утонул в Исиде. Если оба они ушли из этой жизни, то я мог поручиться, что их вражда перешла и в мир иной, ибо кормилица Рут по прежнему поносила злосчастного возчика. Мне казалось, она вот вот вынет сушеную рыбу из под своих объемных юбок и примется колотить его по башке. Он же стоял съежившись и понурив голову, и огромный нарост, свисавший с его шеи, производил особенно нелепое впечатление.

Потом вся эта сцена растворилась, и ее место заняла гораздо более зловещая картина.

Я снова был в переулке между высокими стенами колледжей. Две тени – не то монахи, не то птицы – пронеслись мимо меня как ведьмы, их плащи хлопали их по лодыжкам. Один из них снял свой капюшон. Это был Кит Кайт. Он поймал мой взгляд, остановился, хихикнул и хлопнул себя по голове, как будто говоря: «Да, это я». Но лицо другого по прежнему скрывалось под маской. Сначала, я считал этого неизвестного сообщником Кайта, но все было совсем наоборот. Тот, что в маске, был главным, а Кайт всего лишь исполнителем. Затем обе фигуры унеслись из поля моего мысленного зрения.

Я моментально проснулся. Точнее, перед моими глазами встало мое настоящее окружение. Комната на первом этаже богатого дома на Гроув стрит в городе Оксфорде. Впрочем, без сомнения, я все еще грезил, ибо при свете качавшегося фонаря я различил те самые тени: они больше не парили в воздухе, но ступали по твердой земле.