По гримасе Джека видно было, что мы задели его за живое. Он больше не говорил так развязно о Марии. Очевидно, его ранил ее внезапный отъезд – как будто она не имела права спасать свою шкуру.

– Коуп – зажиточный гражданин Оксфорда. У него прекрасный дом на Гроув стрит, – сказал Джек.

– И пустой, как ты говорил.

Наступила пауза.

– Что ж, тогда… – сказал я.

Вот так я и оказался распростертым на кушетке в чужом доме, пока мой друг Абель Глейз ползал на коленях по полу, вывалив перед собой содержимое своей сумки. Меня собирались превратить в мертвеца.

Забраться в дом Эдмунда Коупа оказалось несложно. На самом деле для этого понадобилось лишь повернуть ключ в замке. Джек как то раздобыл ключ, то ли податливая Мария дала ему его, то ли он завладел им иным путем – каким, я не хотел спрашивать. Спеша уехать, жена торговца отбыла вместе со слугами (которые, без сомнения, еще больше жаждали покинуть охваченный чумой Оксфорд, чем она) и оставила дом не таким надежно защищенным, как могла бы. Так что хватило одного ключа.

Джек, похоже, не сильно беспокоился о том, что мы проникли в чужой дом. Полагаю, если уж ты посягнул на жену другого человека, то его собственность уже не имеет большого значения – просто скарб. А может, Джек был настолько удручен бегством Марии, что искал путь поквитаться с ней, – тогда проникновение в дом ее мужа было ничуть не хуже остальных способов. Повторюсь, странная это была пора в Оксфорде. Привычный, размеренный уклад жизни рушился.

В любом случае вот так мы и попали в дом зажиточных оксфордцев на Гроув стрит. Он был хорошо обставлен, с множеством дорогих вещей, которые можно было унести.

Абель придвинулся ко мне, держа в одной руке свечу, а в другой – маленький глиняный горшочек.

– Я готов, – сказал он.

– Преврати меня в покойника, Абель.

– Я мог бы сперва набелить тебе лицо яичной скорлупой и квасцами, как у светской дамы, но, сдается мне, ты и так достаточно бледен.

– Да уж, наверно. От страха.

– Тогда я просто наложу пару болячек на видные места, Николас, но они не выдержат тщательной проверки.

– Главное, чтобы меня не узнали.

Если наш план сработает, то я надеялся, что возчики захватят меня с собой, не обратив пристального внимания на происхождение и качество трупа. Ибо если я был прав в своих подозрениях и главной их целью было ограбление жертв, то они не должны были сильно интересоваться самими покойниками, только их собственностью. К тому же я видел, как небрежно они тащили тело госпожи Рут.

На деле я не верил, что дойдет до того, что меня повезут в мертвецкой телеге. Это не входило в мои намерения. Такое путешествие вряд ли будет полезно для моего здоровья. Нет, я хотел поймать злоумышленников в доме, который они опустошали, унося наиболее ценное. Тогда я разоблачу их прямо на месте преступления. Мои добрые друзья Абель Глейз и Джек Вилсон должны спрятаться в глубине особняка, но так, чтобы находиться поблизости, готовые броситься на Кайта и его сообщника, готовые сорвать маски с их лиц и потащить в суд. Я доверял Вилсону и Глейзу. Они были моими друзьями. Джек хорошо владел шпагой – не он ли обучал меня этому благородному искусству, не он ли играл Тибальта и тем привлек внимание жены торговца шерстью? Ну а Абель – он был находчивый малый, способный управляться.

Вероятно, эта затея кажется безрассудной. Она и была безрассудной. Могу лишь предположить, что в воздухе носилась еще какая то хворь, помимо чумы, заражавшая нас всех, лишавшая нас разума.

Абель велел мне вытянуть руку и, пользуясь крошечной деревянной лопаточкой, принялся легкими мазками накладывать мазь на тыльную сторону моей ладони и запястье. Он остановился, чтобы полюбоваться своим произведением.

– Это знаки чумы.