– Тогда, возможно, вы тот самый человек, кто может помочь?

– Помочь кому?

– Нам. Мне.

– Вам, леди? Но я даже не вполне уверен, к кому имею честь обращаться.

– Разве? – усмехнулась она. – Что ж, я Сьюзен Констант.

Все это время она стояла надо мной на насыпи; теперь она сбежала вниз по склону, и наши головы не оказались на одном уровне. Я ждал, что она заговорит первой, ибо и вправду представления не имел, чего она хотела.

– Ваша труппа находится здесь, чтобы показать «Ромео и Джульетту» – и сгладить этим любые препятствия, лежащие на пути брака моей кузины?

– Ваша кузина – Сара Констант? А говорите вы, значит, о ее браке с Вильямом Сэдлером. Да, именно поэтому мы здесь, хотя мы также играем во дворе таверны «Золотой крест» для всех желающих. Но вам лучше поговорить с кем нибудь из старших или с доктором Ферном. Они знают больше, чем я. Я всего лишь простой актер.

– Ваш друг Абель Глейз рассказал мне о вас, – призналась она.

– Я бы тоже мог вам кое что о нем рассказать.

– Вы сегодня играете в «Золотом кресте»?

– В два часа пополудни. «Потерянную любовь». – Заметив ее озадаченный взгляд, я добавил: – Это название пьесы Вильяма Хордла.

– Кто такой Вильям Хордл?

– Сочинитель. Он сейчас набирает популярность в Лондоне.

– Это трагедия?

Ближе к комедии, несмотря на название. Вы уйдете довольной.

– Вы играете там?

– Мадам, наша труппа не настолько велика, так что почти все мы постоянно заняты, – изрек я, про себя подумав, куда же ведет эта игра в вопросы и ответы.

– Тогда я буду в «Золотом кресте» сегодня днем. Мастер Ревилл, я бы очень хотела поговорить с вами после представления.

– Почту за честь поговорить с вами после представления или в любое иное время, госпожа Констант, – ответил я, – но не могли бы вы хотя бы намекнуть на то, какого рода помощь, о которой вы говорите, вам требуется?

В первый раз за всю нашу беседу Сьюзен Констант смутилась. Она поглядела, обернувшись, на дом Фернов.

– Нет, – сказала она, – не здесь и не сейчас. Сегодня днем, после спектакля.

Она повернулась и побежала обратно вверх по склону.

Я стоял на месте, раздумывая, не следовало ли мне попросту отказать ей во встрече после спектакля. Однако сколько мужчин способны отвернуться от женщины, просящей о помощи? На самом деле многие. Но если женщина молода и – даже если ее вряд ли можно назвать хорошенькой и уж точно нельзя назвать красивой – все же по своему привлекательна, как Сьюзен Констант? Не говоря уже о хорошем происхождении – опять же как Сьюзен Констант? Тогда уже не так просто отказать ей, да? Госпожа Констант выказала некоторую порывистость, обрушив на меня все свои вопросы и сказав о своих требованиях, – эта порывистость подходила ее точеным чертам лица и изящной фигурке, и я находил ее… не лишенной обаяния.

Любопытство тоже сыграло здесь свою роль. Что же она хотела мне сказать? В какой помощи она нуждалась? И что это там Абель Глейз наговорил обо мне?

Я глянул вниз и обнаружил, что все еще держу в руке шпагу, с помощью которой Джек Вилсон обучал меня. Я легонько пощекотал длинную траву ее кончиком. Трава не сопротивлялась. Может, Сьюзен Констант представила Николаса Ревилла этакой благородной фигурой, спасителем девиц, рыцарем во всеоружии, что готов вскочить в седло и галопом помчаться ей на помощь? Отчасти я надеялся, что это было не так, поскольку мое умение ладить с лошадьми было примерно на одном уровне с моим умением ладить с оружием.

Я сделал несколько пробных выпадов. И снова почувствовал, что за мной наблюдают.